Орешки для Белоснежки

А еще шлет фото, где он бывает и что делает.

«Привет, пышка».

«Иди к черту».

«Я сегодня буду твоим принцем на балу. В каком ты будешь костюме? Нет, не говори, я угадаю, как увижу. Твои шикарные титьки я узнаю сразу».

«Отвали, придурок».

И почему ко мне липнут вот такие ничтожества? Почему нет нормального парня, с которым можно и поговорить, и заняться сексом, и сходить в кино? Чем я хуже других? Обидно.

Но я верю, что у меня все еще впереди, мне всего восемнадцать. Англия, Лондон, собственная квартирка, деньги уже накоплены на первое время. Свобода, вот что меня волнует больше всего, и она у меня будет.

Время до вечера пошло быстрее, помогла Маркусу настроить светомузыку, он оказался прикольным парнем, хоть и геем. Сказал, что это будет вечеринка года, а моя мать — горячая штучка.

— Маркус, а ты знаешь трех братьев, племянников Генри?

— О да, их знают все. Ты не разве не смотрела их инстаграм? Райли, самый старший из троицы, он сын покойной сестры мистера Томаса от первого брака, красавчик, девушки на него вешаются гроздьями. Я бы замутил с ним, но жаль, он стопроцентный гетеросексуал.

Чарли — это сын двоюродного брата твоего отчима, тот трагически погиб в автокатастрофе, жуткая трагедия была. Вот он настоящая заноза в заднице всего семейства, временами агрессивный и неуправляемый, играет в рок-группе.

А вот младший — это милашка Тони, сын младшей сестры Генри, постоянно попадает в передряги, но ему все сходит с рук. Все не дождутся, когда Чарли и Тони отправят в армию.

— Если честно, я не видела их инстаграм, но то, что ты рассказал, очень любопытно. И как таких парней терпит семья?

— С трудом, поверь мне. А у тебя есть парень? На такую фигурку должен найтись ненасытный мужчина, чтоб брать тебя с утра до вечера.

— Нет, парня нет.

— Он обязательно будет, ты чистое сокровище, такая гладкая и белая кожа, как у аристократов, а волосы просто экстаз, ты не красишь их?

Маркус внимательно рассматривает меня своими большими миндалевидными глазами, трогает волосы.

— Нет, еще не приходилось.

— И не делай этого, ты бесподобна, моя зефирка. Точно, я буду звать тебя зефиркой. Наверняка ты сладенькая во всех местах.

Мы вместе смеемся, Маркус интересный, ему, наверное, лет тридцать, худощавый афроамериканец, на нем яркая рубаха малинового цвета, зеленые брюки-клеш, это костюм в стиле диско.

— А твой парень сегодня здесь будет? Пригласил его?

— Ой, у нас все сложно, кажется, Стэнли мне изменяет.

— Не может этого быть. Ты уверен?"

"— Вот чувствую сердцем, — Маркус театрально прижимает руки к груди, но тут же меняется в лице и кричит на работников. — Все несем аккуратно, не заденьте елку, я вам всем головы оторву. Ставьте на ступеньки, да, вот так, хорошо.