Осколки тебя

И я все спрашиваю себя: достаточно ли я сделал для того, чтобы их спасти?.. Не повторяй моих ошибок. Никогда. Хотя, кому я говорю? — он вздыхает и потирает ладонью лицо. Приподняв руку с бутылкой, наставляет ее на меня, оттопырив палец. — Ты не бросишь Вики. Потому что ты — идеальный сын и идеальный брат! Верно, Картер?

Это странно слышать от отца, особенно после стольких лет недовольства мной, и я хмуро наблюдаю за ним. Пусть он пьян, но говорит такое впервые.

— Мне кажется, ты перепутал меня с Алексом. Завязывай с выпивкой, слышишь? Я никогда таким не был!

Наставленный палец неуверенно опускается, и рука опадает. Так же, как и плечи отца.

— Разве? Алекс всегда занимался тем, чем хотел. А ты?

Я молчу, и он продолжает:

— Нет, не перепутал. Думаешь, я не знаю, что ты плевать хотел на лакросс и колледж? Что мы посмеялись, а ты запомнил слова брата о том, что он мечтает быть самым умным учеником в школе?.. И думаешь, мы с матерью не догадались о ней… — отец кивает головой в сторону окна, за которым виднеется дом Холтов. — О девчонке Марка и Адели, даже если и молчали?

Часть фотографий выпадают из рук и вновь оказываются на полу. У меня холодеют кончики пальцев и глохнет голос:

— Замолчи!

— Помнишь тот случай на пляже? Если бы ты не ты, она бы утонула. Я так испугался тогда, что ты заберешь Лену у брата. Мне кажется, мой бедный сын так ничего и не понял. Что в тот день ты сам чуть не умер.

Из нас двоих пьян отец, но именно меня бьет дрожь. Я не хочу ничего вспоминать, и тем более из прошлого."

"— Нет. Она не нужна мне. А если бы даже… Я бы никогда не перешел дорогу Алексу. Она любила его, не меня.

Отец подходит ближе — я слышу от него крепкий запах виски, но его горе не берёт алкоголь, и заглядывает в глаза:

— Вчера ночью… Ты видишь его, да, Картер? Моего мальчика? — Положив крепкие пальцы на плечо, сжимает их, встряхивая меня. — Видишь, да?! Перестань с ним разговаривать, слышишь! Это сводит меня с ума! Почему… Почему ты его видишь? Отвечай!

Я смотрю на отца, не чувствуя ничего. Даже тока крови в собственном теле. Чувствуя себя лишь ледяным чудовищем.

— Потому что я не готов его отпустить, неужели не ясно! Он мне нужен!

— Так нельзя, Картер.

— Что?! И это мне рассказываешь ты? Плевать! — я отбираю у отца бутылку и стряхиваю с плеча его руку. — Пойди, пожалуйся преподобному Батлеру! Пусть помолится за наши души!

— Какой он, скажи?

И пусть я почти перешел на крик, следующее признание дается шепотом:

— Все такой же. Даже щетины нет на щеках.

Нам обоим нужна пауза, а отцу еще и виски. Он уверенно возвращает себе бутылку, делает глоток и уходит к кровати. Заваливается на нее, захватив со стола стопку фотографий.

— Где Виктория? — спрашиваю я. — Почему ты один? Я просил ее быть с тобой.