Осколки тебя

Вики никогда меня не слышала, вот и сейчас напряженно смотрит на парочку, пока Николас не возвращается к друзьям, оставив Мендес стоять одну и стыдливо озираться по сторонам.

— Я так и знала, что у нее не выйдет! — широко улыбается, наконец отпустив мою руку и даже не заметив, как меня задели ее слова. Я люблю Пилар не меньше, чем Викторию, и на самом деле мне очень обидно за нее.

— Почему ты так думаешь? Пилар привлекательная, хорошая девушка. Если хочешь знать, то это Николас ее не достоин!

Но Вики уже успокоилась и продолжает танцевать. Поводит плечами, наблюдая за Ником.

— А ничего бы и не вышло. Она просто не в его вкусе! Твоему брату нравятся блондинки, я давно заметила! И летом обязательно перекрашусь!

— Лена, потанцуем?

В зале звучит рок-баллада, стихают ударные, на передний план выходит гитара, и Кевин вовремя оказывается рядом, чтобы пригласить меня на танец.

Вики неохотно, но тоже принимает приглашение Оливера, «случайно» оказавшегося рядом, а Тишу уводит галантный Кен.

— Да, конечно, Кевин!

— Ты так приятно пахнешь…

Я не знаю в какую минуту все меняется. Это похоже на оглушающую тишину, в одно мгновение колпаком накрывшую меня. Музыка продолжает играть, пары танцуют, шар вертится, а я вдруг чувствую присутствие Картера. Просто понимаю, что он здесь, в зале, и мне не нужно его видеть, чтобы это знать наверняка.

Так было всегда. Даже в обществе Алекса я всегда безошибочно ощущала присутствие его брата. Тогда я объясняла это себе страхом перед грубым мальчишкой, а сейчас…

Судя по тому, как все сжалось внутри и заиндевело, и сейчас ничего не изменилось.

Я еще не вижу Райта, а земля уже проваливается под ногами, и стихает музыка. А вместе с ней и голос Лоуренса. Парень продолжает мне что-то говорить, но внезапно поднимает голову и замолкает. Смотрит на вход за моей спиной, медленно стирая с лица улыбку.

Я оглядываюсь, и сама бледнею, увидев, как к нам приближается Картер. Идет через весь зал, разбивая пары танцующих, весь в темном, словно адепт ночи — мрачный и опасный. В зале стоит полумрак, движутся тени, но в отблесках стробоскопов на лице Райта еще больше заостряются скулы и жесткой линией выделяется рот.

Он останавливается перед нами и обращается ко мне, но смотрит на Кевина:

— Я ведь предупреждал тебя, Холт, чтобы ты не смела связываться с Лоуренсом? Помнишь, что говорил?

— Привет, Райт! — отзывается Кевин. — А в чем дело?

— Холт, я задал тебе вопрос.

Мне не нравятся его вопросы и лед в голосе. Ровный тон Картера очень обманчив и заставляет насторожиться. И тем не менее я готова ему повторить.

— Я все помню. И свои слова тоже. Я ответила тебе, что ты не можешь мне приказывать, Райт.