Осколки тебя

— Ходят слухи, что тот мужик, Рон Нойлз, бывший хозяин бара, нарыл на жирдяя что-то крупное, за это и поплатился.

Имя кажется мне смутно знакомым, и я вспоминаю.

— Постой… Нойлз… Бетти Нойлз, верно? Выпустилась из школы в прошлом году. Была в группе поддержки и, кажется, одно время крутила с Крисом. Она дочь этого Рона?

Лукас сразу поджимает губы и отводит глаза.

— Ну, да. Ей понадобились деньги — Бэт хочет уехать в Огайо, у нее там тетка. Так что угнать у Хиггинса новую тачку за пятьдесят штук — это, мать его, справедливо!

Мать его, да! Еще как да! Но меня изумляет другое."

"— Вы идиоты! — сухо бросаю я, и говорю это другу совершенно искренне.

— Почему это? — удивляется тот.

— Потому что это для вас слишком! Потому что у этого Хиггинса наверняка есть прикрытие в полиции, иначе бы он так не наглел, но главное — есть мозги! И если он начнёт рыть, девчонка проговориться!

Но Лукас уверено мотает головой.

— Нет, Бэт будет молчать, она его ненавидит. Они с матерью все деньги спустили на юристов, но зато теперь у них есть постановление окружного судьи. За публичные угрозы в их адрес Роакину Хиггинсу запрещено приближаться к ним меньше, чем на сто метров. А нашей семье нужны деньги, Картер — сам знаешь.

— Сколько?

— Половина с десяти штук.

Негусто. Да какой там! Неоправданно мало за такой риск!

— Ты понимаешь, что если Крис не справится и фургон не уйдет в Роли самое позднее завтра утром — вашу семью уже не спасут пять тысяч долларов?

Лукас кивает:

— Знаю.

— Держи язык за зубами, и больше не трепись никому. Черт!

— Да я никому, Райт! Знаете только вы с Холтом! Я даже Питеру ничего не сказал! — взволнованно божится Палмер. — Этот Рыжий за хот-дог мать родную продаст! Я что, дурак?

— Двое — это уже много.

— Да ладно, Картер! Я тебе доверяю! Я только боюсь, чтобы Уолберг не сболтнул лишнего о нашем гараже, когда станет горячо.

— Не сболтнет, придется с ним поговорить. Пусть только попробует, я никому ничего не забываю.

И я не вру, память у меня отменная, именно поэтому Лукас кивает.

Мы сидим с ним у задних дверей склада, на перевернутом ящике с надписью «Rochester», между пустыми баками из-под краски, и слушаем, как в предвечерней тишине сразу за ржавой стеной размерено скрипит диван. Тах. Тах. Тах.

Сегодня пятница, и в это время гараж Палмеров уже закрыт. Зато через две улицы открыт бар «Сотая заводь», где отец Лукаса, бывший вояка, а сейчас так себе механик, привычно надирается спиртным с обеда.

Мы тут одни.

Лукас, Ник, я и Тильда.

За открытой дверью скрипит матрас, глухо ударяется о стену деревянный остов продавленного дивана и частит чужое дыхание… Мы слышим, как Тильда смехом останавливает пыхтение Ника, просит дать ей прикурить сигарету и не мять ее грудь так сильно, словно он трахает девчонку в первый раз.