Осколки тебя

 — Ты ничего не сделала, ты просто существуешь, и приходится с этим мириться! А знаешь, какой вопрос я задаю себе, когда вижу тебя? Когда ты ходишь и смеёшься с друзьями, словно ничего не случилось? Словно Алекса никогда не было…

— Это не так!

— Я спрашиваю себя, оказался бы мой брат в то время и в том месте, если бы не было девчонки Холт? Совсем! Если бы ты никогда не возвращалась в этот город!.. Он ведь к тебе шел в тот день? Я знаю, он мне сказал!

Это звучит, как обвинение, как горький упрек, и от него больно. Я и сама много раз спрашивала себя: что было бы, сложись в моей жизни все иначе? Не вернись я в Сендфилд-Рок и не подружись с соседским мальчишкой? Жил бы он сейчас — счастливый и замечательный?

Нет, я вовсе не железная, и всколыхнувшаяся от воспоминаний боль требует выхода. От обвинения Картера в глазах встают колючие слезы, а в словах появляется злость. И у меня тоже!

— Да, — признаюсь, — это так. Я выступала в здании мэрии со школьным ансамблем и ждала Алекса, но он не пришел. Когда полиция сообщила о жуткой аварии на Майл-роуд, я не хотела верить. Это не могло быть правдой! А потом несколько недель выпали из памяти… Я почти ничего не помню из того времени, но знаю одно: Алекс всегда делал, что обещал. И он обязательно бы пришел, если бы кто-то не задержал его в пути!

Пауза мне нужна для того, чтобы удержать взгляд и проглотить ком в горле.

— Он шел ко мне, а оказался с тобой.

— Замолчи! — темно-синие глаза сверкают льдом. — Ты ничего не знаешь!"

"— Так расскажи! Почему тебя не было на его похоронах? Он любил тебя, а ты сбежал! Тебя не было несколько месяцев, а потом ты появляешься в его толстовке и хочешь, чтобы я не смотрела. Не замечала!

Рука Райта оказывается на мне в одно мгновение — раньше, чем я успеваю договорить. Сильные пальцы до боли сжимают плечо, но я готова вытерпеть и не такую боль, лишь бы узнать ответ.

— Расскажи мне, — прошу тише. — Пожалуйста.

Глаза Картера снова закрываются, и напряженные ноздри жадно втягивают воздух.

— Отойди, Холт, — шепчет он, но лучше бы крикнул, разницы нет. Это все равно, что пощечина. — Иначе я тебя оттолкну, клянусь!

— Не могу. Ты меня держишь.

— Картер!

— Что? — не понимаю я.

— Повтори мое имя! Хочу, чтобы ты знала, кто перед тобой!

— Послушай, я никогда не забывала…

Глаза Райта распахиваются и оказываются еще темнее прежнего. Он встряхивает меня, легко оторвав от пола, и оттесняет к стене. Нависает, неукротимый от плещущейся в нем ярости, и мне становится страшно и больно от его рук.

— Твою гребаную мать, Холт! Просто скажи! Иначе я решу, что ты что-то ждешь от меня, и дам тебе это. Ну!

Я не могу ответить, горло словно сковало льдом.