Осколки тебя

Скорее, им владели потребность в Адели и одержимость, которую он пытался скрыть за раздражением, молчанием и дорогими подарками, которыми осыпал жену. Я хорошо понимала, что он нуждался в ней, не взирая на ее желания, но мне всё еще не хватало опыта, чтобы докопаться до сути их брака и всё понять, а мама старалась казаться спокойной.

Но кое-что я видела в ее красивых глазах — то, что сдерживало меня и не позволяло добавить ей огорчений."

"Иногда они казались пустыми, словно она была далеко. Словно скрывалась в себе от окружающего мира и в мыслях сбегала куда-то. А иногда, когда она приходила с отцом в школу (я продолжала Марка так называть) и видела меня на небольшой сцене за пианино, или наблюдала мои успехи в учебе, она светилась от счастья — необыкновенно женственная и золотоволосая Адели убеждалась, что поступила правильно, и эта убежденность расправляла ее невидимые крылья, и она возвращалась и начинала жить заново. Я очень любила видеть ее такой.

Мы обе оберегали друг друга, как умели. И уж точно мне не хотелось, чтобы Ник доставил моей маме, решившей изменить свою жизнь ради меня, проблемы.

— Отпусти меня, Ник! Мне нечем дышать! Если ты не прекратишь, я все расскажу отцу, клянусь!

Бледные щеки Николаса краснеют, а дыхание становится шумным и глубоким — такое впечатление, что он меня не слышит. Мы в кабинете одни, и я уже сто раз пожалела, что послушалась мисс Эдвардс и не ушла вместе с Пилар. Сейчас любое другое наказание оказалось бы желанным подарком!

За дверью по коридору кто-то проходит, стучат каблуки нескольких ног, и я уже собираюсь исполнить обещанное и позвать на помощь, когда Николас вдруг сам неохотно отстраняется, но руку с моего запястья не убирает. Повторяет упрямо:

— Мне плевать на отца, Утка. Что он мне сделает? Я его единственный сын! Но мне не плевать на Райта! Я так и не услышал ответ, что он хотел от тебя? И почему у тебя разбита губа? Ты что, с ним… сосалась?! — внезапно догадывается. — Отвечай!

Я устала и не хочу это все продолжать. А Ник не отстанет, пока не поверит в то, во что сам захочет.

— Я уже говорила, что только в твоей больной голове могут возникать подобные мысли! — стараюсь, чтобы голос звучал уверенно. — Это не он хотел, а я! Хотела поговорить с ним об Алексе, но Картер оттолкнул меня, потому что ненавидит. Так же, как ты! Что еще ты хочешь знать?! Что он меня ударил? И почему мне кажется, что тебе бы это понравилось?!

Мой ответ Николаса устраивает, и из серого взгляда исчезает волнение. А мне становится до гадливости неприятно смотреть на парня. До того, что высохшие было слезы вновь колют глаза.

— Вы мне оба противны, что ты, что Райт. Не вижу никакой разницы. Я не хочу быть тебе нужна. Никогда!

Настроение Николаса заметно поднимается.