Осколки тебя

Убирайся отсюда!

— Да с радостью!

Однако Виктория не уходит, и я сержусь. Только ее визга мне сейчас и не хватало.

— Ты еще здесь, пони? — ворочаюсь, подбивая кулаком подушку под себя. — Ускакала, живо!

— Сам ишак[6]! Вот тебе, получай!

Мгновение, и на мою шею и голову выливается большой стакан холодной воды вместе с кубиками льда — последних сестра не пожалела.

— Просыпайся, кому сказала! Я тебе не нянька!

Твою мать!

Виктория еще не успевает охнуть, как я подхватываюсь с постели и хватаю ее за руку, выбив из пальцев стакан.

— Пусти, дурак! Больно! Ты мне руку сломаешь!

— Лучше бы мозги! Но, боюсь, в твоей пустой башке нечему ломаться! Одна каша!

Сестра вырывается, но я настолько зол, что хватаю с постели кубики льда и засовываю их ей за пазуху, пока она верещит. Обмотав простынею бедра, выталкиваю Викторию из комнаты, но на пороге комнаты ей удается захлопнуть перед собой дверь и повернуться ко мне.

— Картер, ты с ума сошел? — тычет она пальцем. — Что это?!

Она смотрит на мой живот, точнее, на левое подреберье, где на воспаленной коже косой черной вязью горят слова новой татуировки: «The past beats inside me, like a second heart»

«Прошлое бьется во мне, словно второе сердце»

— Еще одно тату? А родители знают? А у кого ты набивал? — тараторит Виктория, выпучив глаза. — Слушай, Картер, а если мне набить такую же, а? Но только сзади на шею, и я хочу «Любовь бьется во мне, как второе дыхание». Будет классно! Ты сможешь договориться?"

"Я разворачиваю сестру за плечо к выходу и открываю дверь. Не очень вежливо выталкиваю ее в коридор, убедившись, что эта цепкая заноза не оставила в проеме пальцы. Последнее время Вик стало очень много в моей комнате, и мне это не нравится. Я еще не забыл, как она умоляла меня помириться с Холтом.

— Вон отсюда!

— Придурок! Терпеть тебя не могу! Чертов засранец! Если не уберешься в своей комнате, я все расскажу папе!

Я закрываю за сестрой дверь, сдергиваю с себя простыню, комкаю ее и отшвыриваю на кровать. Подойдя к шкафу, беру из него чистое белье и иду в душ.

Холодная вода сделала свое дело, и сон с меня сняло, как рукой, но этого мало. Я закрываю глаза и долго стою под теплыми струями, чтобы смыть с себя соль океана и прикосновения незнакомой девчонки. Кажется, ее звали Кора… Нет, Лоретт. Один черт! Главное, что она оказалась достаточно сообразительной, чтобы не лезть с поцелуями и завести меня. В темноте так легко не видеть чужого лица.

А вот волосы у Лоретт оказались жесткие и прямые. Совсем не похожие на те пряди, которые лежали в кармане джинсов, и которые мои пальцы знали уже на ощупь.

Надеюсь, девчонка не в обиде, что все закончилось слишком быстро. Стоило представить ненавистную Холт… прикосновение к ее теплой шее… и стало почти больно сдерживаться.

Почему — я запретил себе думать.