Останься единственным

Им на смену приходит желание. Дикое, необузданное, необъяснимое желание обладать той, которая соврала мне при первой встрече.

Глава 14

Кира

– Хватит! – умоляю я визажистку, когда она третий час подряд наносит мне макияж.

Мы с парикмахером быстрее справились, чем здесь. И я бы поняла, будь я страшной, но ведь нет… нечего там три часа красить. Я вообще с ужасом думаю о том, какое отражение увижу в зеркале. Не хотелось бы выглядеть, как стена, на которую налепили три слоя штукатурки.

– Последний штрих…

Я теряю терпение, но вклинивается мама. Успокаивает меня, причитает что-то, благодарит Багрова за то, что согласился передвинуть дату свадьбы на неделю. Не знаю, как мама, а я очень сильно расстроилась. Мы с девчонками девичник запланировали, они там мне сюрприз готовили, который вчера, между прочим, так и не приехал. Что-то там не вышло, и вместо стриптиза у нас был вкусный торт и сок… у меня сок, девки-то, конечно, пили шампанское.

Зато мама осталась довольна. У нее не получалось организовать все так, как она запланировала, поэтому отец с Багровым договорились о переносе даты свадьбы. Меня, конечно же, в известность поставили по факту, так что пришлось смириться.

– Ты такая красивая, – восторгается мама, когда визажистка наконец оставляет меня в покое.

– Мне покажите, – бубню недовольно.

Я хочу надеть платье, туфли и выйти, наконец, из этого дома. Хочу поскорее расписаться, в ресторан и… признаться стыдно, но я о нашей брачной ночи мечтаю. О поцелуях с Кириллом, о его руках на моем теле. Не знаю, что со мной творится, но мне стоит вспомнить, как между ног влажно становится, а сердце в груди заходится в ускоренном ритме. Работает, словно наперегонки с самим собой."

"– Вот, – мама поворачивает кресло к зеркалу и стягивает с него ткань.

Первые несколько минут я смотрю на себя завороженно. Надо отдать визажистке должное. Она не сделала из меня плохо отремонтированную стену. Красиво получилось. Подчеркнула мои глаза и сделала губы больше. Правда, вот их я бы красить вообще не стала. Все же уверена, что сегодня нам с Кириллом придется целоваться и не один раз.

– Помада съедобная, – подмигивает мне визажистка. – Вот… будешь поправлять макияж после поцелуев, – протягивает мне тюбик, но я отказываюсь.

Почему-то сразу представляю себя с размазанной по лицу помадой. Помню же, как Багров целуется: жестко, с напором, словно съесть хочет. Выглядеть буду потом нелепо.

– Сотрем, – ставлю в известность визажиста.

– Тогда будет не так красиво, – упирается.

– Я сказала – сотрем.

Она недовольно соглашается, вытирает мне губы и покрывает их едва заметным блеском.

– С помадой было лучше. Может, передумаете?

Я делаю глубокий вдох, чтобы высказать ей все, что о ней думаю, но между нами встает мама.