Останься единственным

Целует так, что жар тысячью маленьких пульсаций распространяется по всему телу. Чувствую, как внизу живота становится тяжело и больно. В прошлый наш поцелуй я испугалась, что что-то не так с ребенком, а потом поняла, что это всего лишь возбуждение. Сильное, неконтролируемое, дикое. Я соскучилась по Багрову, изголодалась по наслаждению, которое он способен мне подарить.

Меня им буквально окутывает, пока там, за нашими спинами, кричат какие-то непонятные цифры. Все тело горит жаждой прикосновений. Я хочу уехать. С ним. Сейчас. Подальше от всех, хотя сейчас здесь и остались самые близкие.

Кирилл прерывает поцелуй. Я отпускаю фату и прячу лицо на его груди. Привожу в порядок дыхание. Губы горят так, словно их натерли наждачкой. Уверена, покраснели. После такого-то поцелуя.

Пока стоим так, теряю счет времени. Кажется, что вечность проходит, прежде чем нахожу в себе силы отстраниться. Правда, недалеко…

– Давай уедем, – прошу у Кирилла. – Сейчас.

– Устала? – спрашивает обеспокоенно.

После нашего небольшого разногласия Кирилл стал внимательней. Не играет больше на моих нервах, и Лика, надо заметить, пропала. Ушла с нашей свадьбы по-тихому, и мне абсолютно наплевать, она сама так решила или Кирилл настоял.

– Очень, – вру.

Ни капли я не устала. То есть ноги болят, спину ломит, да и в целом я бы с удовольствием уснула, но сейчас все мои мысли занимает отнюдь не сон. Думаю, Кирилл их разделяет. Уверена в этом, потому как после каждой нашей близости чувствую внушительный стояк, упирающийся в низ живота.

– Десять минут, и едем, – сообщает.

Пока Кирилл уходит разговаривать с родителями, я делаю вид, что правда устала. На стул сажусь и перевожу дух. Внутри меня такой шторм происходит, не передать словами. Меня переполняют эмоции сегодняшнего вечера. Каждое сказанное Кириллом слово помню, поцелуи, ласки. В воспоминания врезается наш недавний разговор:

«– Что у нас, Кирилл? – настаиваю на ответе. – Скажи же…

Он перестает удерживать мои руки. Отпускает. Скользит ладонями по предплечьям и концентрируется на талии, перебирает пальцами по спине, ласкает. У меня мурашки по коже расползаются от его движений. Я охаю и непроизвольно распахиваю рот.

– У нас – всё, – отвечает Кирилл, впиваясь в мой рот поцелуем.»

Кожа снова мурашками покрывается от одних воспоминаний. Он сказал – всё. Одно это слово активизировало мое воображение. Я в красках представляю, что значит «всё», и сердце разгоняется до невероятной скорости. Не уверена, что это безопасно, но успокоиться никак не выходит. Дышу ровно, стараюсь, по крайней мере, а все равно все тело словно покалывает.

– Как ты? – спрашивает подошедшая мама. – Кирилл сказал, неважно себя чувствуешь, и вы уезжаете.

– Устала просто, а так – порядок.