Проклятый отбор

— Садись в кресло, — ставя сумку на низкий столик, приказал Эдгар."

"Я подчинилась, но занервничала, когда мужчина опустился передо мной на колени и ухватил за правую лодыжку.

— Что вы делаете? — осипшим голосом спросила я, чувствуя, как от прикосновения по телу начинает распространяться знакомый жар возбуждения.

— Ты, — поправил меня король. — Когда никого рядом нет, обращайся ко мне на «ты».

Свободной рукой он снял с плененной ноги туфлю и скользнул мне под юбку. Мужские пальцы едва коснулись чувствительной кожи бедра и, ухватив резинку чулка, потянули его вниз. Я задохнулась от пронзивших тело электрических разрядов. Сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Я даже попыталась отобрать с перепугу свою ногу, но не преуспела.

— Потерпи, это для твоей же безопасности, — спокойно сказал Эдгар и ловко извлек из подаренной мне коробочки браслет.

Изящные цепочки из белого золота переплетались в ажурную паутинку шириной примерно в сантиметр, и каждое пересечение венчалось бриллиантом. Невероятная и безумно дорогая красота. Я даже забыла о неловкости, залюбовавшись украшением.

Эдгар тем временем ловко надел браслет мне на щиколотку и застегнул.

— Opus occultare, — властно произнес он, и холодный металл моментально нагрелся.

Миг, и украшение растворилось под наложенным заклинанием невидимости.

— Надеюсь, теперь я предусмотрел все. Пока на тебе браслет, защита будет считать тебя приближенной к королевской семье. Так что больше бояться тебе нечего.

— Спасибо, — прошептала я, не зная, куда деться от смущения. Голос, как и тело, отказывался мне повиноваться. Я даже пошевелиться не могла.

— Мари, пожалуйста, будь осторожней. Я понимаю, что в произошедшем есть и моя вина. Нельзя было оставлять тебя в таком состоянии одну. Извини. Подобное больше не повторится. И…

Громкий стук в дверь прервал речь короля. Я этому даже обрадовалась, ибо сердце уже настолько сжалось от боли, что могло отказать в любую секунду.

Я знала, что нельзя влюбляться в Эдгара, что поцелуй под воздействием охватившей нас эйфории ничего не значит. Но услышать в голосе мужчины сожаление о произошедшем оказалось до слез горько. И все это приходилось держать внутри себя, отчего душевные страдания только усиливались.

Тем временем Эдгар быстро вернул туфлю мне на ногу, расправил юбку и запихнул мой чулок в сумку. После чего величественно расправил плечи и разрешил посетителю войти. Моими спасителями оказались Аргран и его срочные бумаги, требующие подписи короля.

— Спокойной ночи, леди Мариэлла, — чинно попрощался со мной Эдгар и, не дожидаясь ответа, ушел.

Когда щелкнул замок, я позволила себе судорожно вздохнуть и… заплакать.

«Слезы — лишь проявление жалости к себе.