Отбор для неудачницы

— Это ведь неправда? Ты останешься? — в ее голове звучала измученная надежда, но мне было нечем ее утешить.

Потому что время пришло.

— Нет, мам. Не останусь.

— Куда ты пойдешь? — в ужасе воскликнула она.

— Не знаю, — слабо улыбнулась, понимая, что так правильно, и от этого осознания узел в груди начал ослабевать, — мне пора.

— Когда ты уйдешь? — простонала она, снова заливаясь слезами.

— Завтра, — провела пальцами по сырым щекам, бережно стирая слезы, — не плачь. Так будет правильно. Не плачь. Просто посиди со мной. Побудь рядом.

Я ободряюще сжала ее руки и тихо, но уверенно произнесла:

— Я люблю тебя, мам. Все будет хорошо.

***

На следующее утро я уже была спокойна. Если не считать первого всплеска эмоций, то новость о том, что родители оказались неродными, не так уж и сильно меня удивила. Наверное, в душе я всегда подозревала что-то подобное. Да и не важно все это. Они меня вырастили, я буду всегда их любить, чтобы не случилось. Пожалуй, только об Илоне скучать не стану. Теперь нет смысла врать ни себе, ни кому то еще. Настоящими сестрами мы так и не стали, хотя с первого дня жизни были вместе. Я к ней привыкла, но любви нет, и вряд ли возникнет в свете того, как она себя вела в последнее время. А притворяться, гасить неприязнь и все переводить в шутку, в душе оправдывая ее за обидные слова, я больше не стану. У нее своя жизнь, а меня своя, и, к сожалению, в ней нет места «сестре».

На следующий день я встала с утра пораньше, наскоро перекусила, не дожидаясь остальных, и пошла проверять хозяйство. Перед отъездом хотелось лично убедиться, что все хорошо, отдать распоряжения, проконтролировать, чтобы потом сердце не болело.

С делами я покончила только к полудню и как раз успела на обед. Отец, как всегда, утопал в газете, Илона кривилась и фыркала, словно дворовая кошка, а мама была наигранно весела и всеми силами пыталась втянуть всех нас в дружеский семейный разговор. Но я-то видела, как блестели прозрачные глаза, от ночных слез.

Разговор не клеился. Каждый был на своей волне и не слушал остальных. Сестра плевалась ядом, воспринимая в штыки каждое мое слово. Ее ломало из-за того, что я пошла вместо нее на отбор, победила, и вдобавок бросила жениха. Успех она мне не простит, никогда.

Я молчала из последних сил. Только ради матери, которая выглядела такой несчастной, что сердце болезненно сжималось. Потерплю. Мне не привыкать. Тем более скоро уеду, и вся эта сестринская любовь останется за бортом."

"После обеда мне стало еще труднее оставаться на одном месте. Душа все настойчивее рвалась вперед, в неизвестность, но какая-то часть меня намертво приросла к родному дому. Я не могла уйти, не попрощавшись. Не с людьми. С теми местами, где была счастлива и свободна. Поэтому взяла свою старую кобылу Ласку и отправилась на прогулку.