Отборная попаданка архидемона 2

Понимает, что где-то в глубине души не хотел это скрывать и даже отчасти рад сейчас, сидя рядом с Анастасией, испытывая невыносимое желание сорвать с себя проклятый бронированный костюм, шлем, придвинуться к ней ближе, обнять…

Но если объявленный Гатанасом Аведдином карантинный запрет на общение бессмысленен с точки зрения безопасности, то снятие полного доспеха и освобождение мощного магического поля Леонхашарта действительно может навредить Анастасии, еще не до конца адаптированной к магии.

«Будь она из мира, где есть хотя бы эеранская магия, — Леонхашарт чуть придвигается к ней, — все было бы проще, я мог бы снять шлем и…»

Судорожно вдохнув, он отстраняется, чтобы вернуть себе ясность мыслей. Получается плохо. Леонхашарту не хочется говорить о серьезном, поднимать тяжелые темы, выспрашивать, пугать Анастасию мрачными предположениями о шоу «Найди себе пару», делиться историей с сектором Возмездие и странной смертью отца. Наоборот, Леонхашарту хочется, чтобы все было безоблачно, и шоу было просто шоу, а он в самом деле лишь искал себе пару.

— Я рад, что браслет пришелся по душе, — он скользит пальцем по сцепленным рукам Анастасии до браслета, пытаясь представить, каково было бы касаться ее кожи по-настоящему, без преграды. — Можно считать, что извинение принято?

— Вы определенно умеете извиняться, — Анастасия следит за его перебирающим висюльки пальцем."

"Эти наборные браслеты пошли от оркских обручальных даров: мужчина и женщина собирают браслеты с именем избранника и обмениваются ими в знак серьезности намерений. У демонов это просто модная в этом сезоне разновидность украшений, и обычно сами ювелиры набирают нужные имена на заказ. Но Леонхашарт, искавший нечто похожее на земные украшения Анастасии, сам нанизал буквы с ее именем на общую нить, и он солгал бы себе, если бы сказал, что не думал о сакральном смысле этого действа.

— Если вдруг в будущем вам понадобится за что-нибудь передо мной извиниться, — он улыбается, добравшись до висюльки с аметистом, который, по легендам, пробуждает любовь к дарителю, — подарите мне подобный именной браслет. Недорогой, из обычных бусин, этого будет достаточно.

Анастасия скептически изгибает бровь, в выражении ее лица нет и намека на романтический настрой, вдруг завладевший Леонхашартом. Он, прикрыв глаза, ругает себя за то, что думает и несет какие-то глупости.

«Я же могу быть остроумным! — возмущается про себя Леонхашарт. — Могу производить впечатление, связно говорить, почему с Анастасией не получается? Почему с ней я теряю ясность мысли, не могу следовать планам, а язык словно отнимается?»

Ответ напрашивается сам собой, но Леонхашарт его не озвучивает.