Рай. Том 2

— Я не смогла пойти на ее похороны, — хрипло бормотала Мередит, — потому что встать не было сил… Я долго болела. Отец сказал, что позаботится обо всем.

Мучительная боль, охватившая Мэтта при этих словах, стальными когтями рвала сердце, полосовала душу, едва не бросила его на колени.

— Иисусе, — выдавил он, судорожно стискивая руки, стараясь защитить ее собственным телом, беспомощно пытаясь исцелить раны, которые причинил ей много лет назад. Мередит подняла к нему залитое слезами лицо, умоляя его о поддержке и утешении.

— Я попросила его засыпать гроб Элизабет розами.

Розовыми. Неужели… неужели он солгал, когда говорил, что послал их?

— Послал! — яростно пробормотал Мэтт. — Конечно послал!

— Этого… я не смогла бы вынести, если узнала бы, что он солгал.

— О, пожалуйста, дорогая, — запинаясь, пробормотал Мэтт. — Пожалуйста, не нужно. Не нужно.

Сквозь туман собственной скорби Мередит распознала невыносимую тоску и боль Мэтта, увидела его искаженное мукой лицо, и нежность, давно забытая сладостная нежность наполнила сердце, пока оно не заныло.

— Не плачь, — шепнула она, не вытирая слез, и осторожно коснулась пальцами жесткой щеки.

 — Теперь все кончилось. Твой отец открыл правду. Поэтому я и приехала сюда. Я должна была рассказать тебе, что случилось на самом деле. Должна была попросить у тебя прощения…

Мэтт откинул голову, закрыл глаза и судорожно сглотнул, пытаясь избавиться от застрявшего в горле комка слез.

— Простить тебя? — выдохнул он. — За что?

— За то, что все эти годы ненавидела тебя. Мэтт вынудил себя открыть глаза и взглянуть в прекрасное лицо.

— Твоя ненависть не может сравниться с той, какую в этот момент я испытываю к себе.

Сердце Мередит сжалось от беспощадного раскаяния, которое она увидела в глазах Мэтта. Он всегда казался ей таким неуязвимым, безжалостным, что Мередит считала его неспособным на глубокие чувства. Может быть, она была тогда слишком молода и неопытна? Но как бы то ни было, теперь она была готова на все, чтобы утешить и ободрить его.

— Все прошло. Не думай больше об этом, — мягко попросила она, приникая лицом к его груди, но он, казалось, не слышал ее.

Минуты текли в молчании.

Наконец Мэтт заговорил снова, и Мередит поняла, что он не может больше ни о чем думать.

— Тебе было очень больно, когда все это случилось? — выдавил он наконец."

"Мередит опять попыталась уговорить его не думать о прошлом, но ясно осознала, что он просит разделить с ним беды, которые по праву должен был делить с ней много лет назад, и предлагает запоздалую возможность обратиться к нему за утешением, в котором Мередит так нуждалась. И она постепенно поняла, что хочет этого даже сейчас.