Рай. Том 2

События двух последних дней не прошли даром, и мало того, что Мередит была совершенно измотана, физически и душевно, она еще умудрилась растоптать собственную гордость, отдавшись Мэтту, предать жениха, в довершение всего повести себя словно последняя трусиха и сбежать от Мэтта, отделавшись запиской. Угрызения совести и стыд преследовали и терзали ее всю дорогу домой. Мало того, она никак не могла отделаться от какого-то спятившего патрульного из Индианы, не отстававшего от нее всю дорогу и исчезнувшего лишь в нескольких кварталах от ее дома. К этому времени Мередит окончательно извелась, и это было до того, как она прослушала все сообщения на автоответчике и узнала голос Паркера.

Он звонил в пятницу вечером, чтобы сказать, как скучает и хочет услышать ее голос. В субботу он, по всей видимости, был немного озадачен тем, что ее нет дома. К вечеру он окончательно встревожился и спрашивал, уж не заболел ли Филип. В воскресенье утром он сказал, что сходит с ума от страха и собирается позвонить Лайзе. К несчастью, Лайза, по-видимому, объяснила, что Мередит решила поговорить с Мэттом и рассказать ему всю правду. Вечернее сообщение было взбешенным и коротким:

— Позвони мне, черт возьми! Я хочу верить, что у тебя были веские причины провести уик-энд с Фаррелом, но, как ни стараюсь, не могу найти подходящих.

Мередит вынесла эту часть куда с большим мужеством, чем следующие слова, полные нежности и недоумения:

— Дорогая, где ты? Я знаю, что ты с Фаррелом. Прости, что сказал это, мое воображение оказывает мне плохую услугу. Он согласился на развод? Или убил тебя? Я ужасно волнуюсь.

Мередит закрыла глаза, пытаясь прогнать тяжелые предчувствия и заняться делами.

Записка, оставленная Мэтту, была по-детски трусливой, и теперь она просто не могла понять, почему не подождала, пока он проснется, и не попрощалась с ним, как взрослый, отвечающий за собственные поступки человек. Каждый раз, оказываясь рядом с Мэтью Фаррелом, она говорила и делала вещи, на которые никогда бы не отважилась в определенных обстоятельствах, — дурацкие, не правильные, опасные! Меньше чем за сорок восемь часов, проведенные с ним, она отбросила все моральные принципы и забыла о том, что всегда имело такое значение для нее, — о порядочности и верности. Вместо этого она переспала с человеком, которого не любила, и изменила Паркеру. Такое почти невозможно вынести.

Мередит вспомнила, как жадно и безоглядно отдавалась Мэтту, «на бледных щеках расцвели два красных пятна. В восемнадцать лет она была потрясена тем, что Мэтт, казалось, точно знал, каких местечек надо коснуться, какие слова прошептать на ухо, чтобы бросить ее в море беспомощно-лихорадочного желания.