Отель «Китовый райк»

Должна была, обязательно должна, ведь она почти не спала и прошлую ночь, но у нее никак не получалось. Мурашки покрывали руки, тянувшиеся к записной книжке. Видимо, гормоны всем букетом ударили ей в голову и не выпускали из своих клешней, держа в заложницах.

Перечитав еще раз стихотворение, которое только что родилось на листке блокнота, Зина споткнулась на слове грех. Почему она это написала? Стихи ее научил писать дед, и не для того, чтоб стать поэтом тысячелетия, а для того, чтоб уметь выстраивать в голове мысли в правильном порядке.

«Когда ты будешь подбирать рифмы, – наставлял дед, – пытаться вложить смысл происходящего в небольшой размер строки, одновременно убирая все лишнее, вот тогда тебе будет легче понять ситуацию».

И это работало. Когда мысли путались и вперед выходили эмоции, Зинаида Звягинцева, как молодая институтка садилась за блокнот. Обычно на последней рифме приходило облегчение и ясность ума, но сейчас как заноза тихонько зудело слово «грех».

Тот, кто был причиной возникновения этого слова, тихонько застонал во сне и перевернулся на другой бок, и Зина отчетливо поняла – слово появилось из-за ее неуверенности в нем. Нет, она уже четко чувствовала в душе щемящее ощущение влюблённости и полностью отдавала себе отчет в том, что по уши влюбилась в этого голубоглазого мужчину. Дело не в ней, дело в нем. Зинаида не была уверена в этом человеке и в душе даже ругала себя, что так быстро доверилась ему.

– Ну а как по-другому, – вслух сказала она, разрезая тишину комнаты. – Если не верить человеку, которого любишь, то как тогда вообще можно любить?

Ей, конечно, хотелось, чтоб он открыл глаза и ответил, что все отлично и ему можно доверять, но Владимир не шелохнулся. Видимо после их первой ночи его сон был чересчур глубоким.

Тогда она вновь взяла блокнот и начала рисовать уже знакомые ей узоры.

Вчера вечером Тихомир Федорович и Станислава принесли две очень занимательные новости, которые пока не укладывались в общую картину, но это просто потому, что еще не понятно, каким боком необходимо приложить данные детали к их ситуации.

Когда Зина разрешила им говорить при Владимире, они еще некоторое время посомневались, но привыкнув доверять шефу, начали докладывать. Первой начала Станислава и не потому, что девочек надо пропускать вперед, а потому, что было видно, как ей натерпелось.

– Я сегодня такое услышала! – выпалила она, и глаза ее горели. У Зины даже промелькнула мысль о том, как же важно для человека любимое дело. Оно может вернуть его к жизни из самой тяжелой депрессии. – В общем, Максим ходит злой как собака, ни с кем говорить не хочет.

– Знаю, я пыталась с ним поговорить, – кивнула Зина.