Отец моего ребенка

Катюшка не могла понять, что происходит лишь, растерянно смотрела на меня:

— Мамочка, тебе больно?

— Больно, — сказала я. Это только взрослые считают, что дети ничего не понимают. Вот поэтому нам надо домой.

Дрожащими руками нашла в сумке сотовый. Хорошо, что номер Павла в набранных совсем недавно. Быть может, он не успел далеко уехать.

— Приезжай срочно.

Павел не стал задавать вопросов. Пока ждала Волкова, телефон трезвонил без перерыва. Очевидно, Антон решил попробовать достучаться до меня таким способом. Хорошо хоть не последовал за мной, и на том спасибо. Павел приехал довольно быстро. Увидев меня, спросил:

— Что случилось?

Я помотала головой, не в силах произнести ни слова. Знала, стоит сказать вслух, как я моментально разревусь. Не хотелось это делать при дочери. Я не имею права терять над собой контроль. Я утратила его, когда Катя появилась на свет. Наверное, даже раньше, когда врач сказал мне, что я беременна. Нельзя срываться, нельзя. Нужно помнить, что, кроме меня, о моем ребенке некому позаботиться. Да и Катюшка не должна видеть маминых слез. Для нее у меня всегда должно быть все в порядке, по-другому просто быть не может. Даже когда хочется выть от боли.

Павел посадил малышку в автокресло. Я села рядом с ней. Катюшка начала тереть глазки. Отлично, значит, скоро спать. Только в начале покормить, искупать, надеть пижаму, а потом уложить спать — стабильность, за которую я пыталась сейчас уцепиться, как за спасительную соломинку. Только после этого можно дать волю эмоциям.

Телефон разрывался. Я бы с удовольствием выкинула его в окно, но на это я тоже не имею права — в нем вся моя клиентская база, мой источник заработка. И это нерационально. Потом новый мобильник покупать. Как я устала быть рациональной! Хотя бы потому, что рационально взять себя в руки у меня не получается. Поставила телефон на беззвучный режим. Случайно открыла сообщения. Куча непрочитанных от Антона. Решила просмотреть их.

Зря я это сделала.

«Я тебя люблю, Оль».

«Прости меня».

«Так вышло».

«Возьми трубку».

Вроде бы ничего страшного, вот только Антон быстро потерял терпение и открыл свое истинное лицо

«Конечно, ты побежала к своему Волкову».

«Может, вы уже кувыркались в кровати, а я тут тебе повод такой дал».

Конечно, только о Волкове и думаю. Интересно, Антон хоть понимает, что он сделал?! Мне кажется, ни черта не понимает. И завершалось это коронным:

«Если бы ты меня любила, то простила»."

"Ненавижу эти «если». Ненавижу! С таким же успехом я могу заявлять, что если любишь, то не причинишь боли. Вот только почему-то это так не работает. По крайней мере, со мной. Зашвырнула телефон в сумку. В который раз наткнулась на тревожный взгляд Волкова в зеркале заднего вида.