Открытая рана
Послевоенная Москва. Поздним вечером сотрудниками трамвайного депо был найден мужчина в бессознательном состоянии. Денег, ценных вещей при нем не было. Фактов, которые свидетельствовали бы о попытке убийства, не найдено. Вывод — обычный разбой. Пострадавшим оказался Михаил Ленковский, ключевой сотрудник секретного оборонного предприятия. К расследованию подключают старшего оперуполномоченного управления контрразведки МГБ Москвы майора Ивана Шипова.Чекисту пришлось прошерстить все злачные места и допросить окрестных воров и барыг, втихаря скупавших краденое. Наконец появилась зацепка: зэк по кличке Микроб признался, что видел неподалеку от места преступления «полуторку», фургон «ГАЗ АА». Однако поиск машины не дал никаких результатов.И тут… происходит еще одно нападение на сотрудника того же секретного предприятия…«Смерть шпионам!» (СМЕРШ) — это короткое и беспощадное название носило особое подразделение НКВД, подчинявшееся И. Сталину. Созданное в годы войны, оно состояло из проверенных в бою, честных и бесстрашных офицеров Красной Армии. СМЕРШа боялись все — и фашистские лазутчики, готовящие диверсии в наших боевых порядках, и гитлеровские приспешники, действующие в глубоком советском тылу. Враг знал: если на его след напали бойцы сталинского спецназа, справедливого и скорого суда не избежать.Романы серии «СМЕРШ — спецназ Сталина» — это каждый раз увлекательный динамичный сюжет и новые исторические знания, это экшен, написанный простым и понятным языком.
— Лирика, высокие чувства и никакой конкретики, — сделал он напрашивающееся заключение. — Хорошо хоть прокатился? Молодость вспомнил?
— Вспомнил.
— Ну балабол. Неделю потратил, а воз и ныне там… Ох, Ваня, будишь ты во мне зверя.
— Может, и не зря прокатился.
— Хорош языком чесать. Иди работай. Заодно глянешь, что твои коллеги за неделю накопали, пока ты пребывал в объятиях ностальгии.
Вот умеет Беляков загнуть словеса, когда злится.
За неделю, что меня не было, наработали немало. И когда читал протоколы допросов, сердце вдруг екнуло. Что-то начинало складываться. Но подозрения были достаточно абсурдными, на грани фантастики. Хотя нет такого абсурда, который бы не стал былью…
Глава 35
Я застал Добрынина в кабинете, внимательно изучающего газету и что-то в ней усердно подчеркивающего красным и синим карандашами.
— Так, в Малом театре «Горе от ума» — не нравится мне это, — нахмурился он.
— Чего так? — спросил я.
— Стихотворная рифма, занудство и нравоучения. А по Чацкому контрразведка плачет. Все время за границей ошивается. Ведет антигосударственную пропаганду. Возможно, связан с зарубежными разведывательными службами.
— Ух ты, — с уважением произнес я, устраиваясь поудобнее на стуле. С такой точки зрения на творение Грибоедова я не смотрел.
— Филиал малого. «Бесприданница». Чертовы занудные рыдания по женской доле во времена царизма и реакции… Театр драмы и комедии — «Дворянское гнездо»… Театр Красной Армии — «Учитель танцев».
Карандаши только и порхали по газете. Красным отмечалось то, куда идти не надо. Синий — надо подумать. Двойная синяя линия — идти обязательно.
Добрынин у нас театрал. Впрочем, у каждого свои слабости и недостатки — нужно бояться тех, у кого их нет. Его любимое занятие в свободные минуты — в жадном предвкушении выбирать театр и спектакль, поход на который опять непременно сорвется, потому что будет какое-то новое важное и срочное дело.
— Вот в Вахтангова… — продолжил он.
— А в Театре кукол «Кошкин дом», — хмыкнул я.
— Нет, это я уже перерос. Но в…
— Слушай, Немирович с Данченко ты наш, заканчивай. Лучше скажи, что тебе еще Евдокия поведала. И как ты с ней общий язык нашел?
Добрынин неохотно отодвинул от себя газету и пожал плечами:
— Да нормальная женщина оказалась на поверку. Вполне общительная и откровенная.
Я только хмыкнул, так как знал причину этой откровенности.
Так уж получилось, что Добрынин быстро обернулся с командировкой, вернувшись на два дня раньше меня. Пришел к выводу, что к разведывательной деятельности задержанные в Вийске-13 отношения не имеют и будут отвечать за военные преступления. По возвращении сразу вклинился в работу. Ему достался самый склочный участок — общение с женой Кутяпы.
