Открытая рана
Послевоенная Москва. Поздним вечером сотрудниками трамвайного депо был найден мужчина в бессознательном состоянии. Денег, ценных вещей при нем не было. Фактов, которые свидетельствовали бы о попытке убийства, не найдено. Вывод — обычный разбой. Пострадавшим оказался Михаил Ленковский, ключевой сотрудник секретного оборонного предприятия. К расследованию подключают старшего оперуполномоченного управления контрразведки МГБ Москвы майора Ивана Шипова.Чекисту пришлось прошерстить все злачные места и допросить окрестных воров и барыг, втихаря скупавших краденое. Наконец появилась зацепка: зэк по кличке Микроб признался, что видел неподалеку от места преступления «полуторку», фургон «ГАЗ АА». Однако поиск машины не дал никаких результатов.И тут… происходит еще одно нападение на сотрудника того же секретного предприятия…«Смерть шпионам!» (СМЕРШ) — это короткое и беспощадное название носило особое подразделение НКВД, подчинявшееся И. Сталину. Созданное в годы войны, оно состояло из проверенных в бою, честных и бесстрашных офицеров Красной Армии. СМЕРШа боялись все — и фашистские лазутчики, готовящие диверсии в наших боевых порядках, и гитлеровские приспешники, действующие в глубоком советском тылу. Враг знал: если на его след напали бойцы сталинского спецназа, справедливого и скорого суда не избежать.Романы серии «СМЕРШ — спецназ Сталина» — это каждый раз увлекательный динамичный сюжет и новые исторические знания, это экшен, написанный простым и понятным языком.
В университетах создавались новые факультеты, кафедры, готовили студентов по новым специальностям исключительно для Проекта. По СССР и по странам народной демократии, не зная устали, рыскали геологические экспедиции, находили уран, после чего в тех местах вырастали комбинаты. Даже в Германии работает совместное советско-германское предприятие «Висмут», добывающее по сто тонн урана в год для русской бомбы.
Работы велись невероятными темпами. Первый опытный ядерный реактор Ф-1 запущен 25 декабря 1946 года — его построили за четыре месяца. В 1946 году началось сооружение газодиффузионного завода для обогащения урана, и в 1949 году уже пошла первая продукция. Оружейный плутоний — сперва он исчислялся граммами, а к середине 1949 года его уже наработали больше десяти килограмм, что хватало для производства ядерных бомб.
Я был уверен, что в ближайшие годы паритет с США будет достигнут. И по боеголовкам. И по носителям, притом не только по стратегическим самолетам. На подходе новые средства доставки — ракеты, работы по которым сейчас тоже ведутся стремительными темпами. Это будет совершенно новый мир — мир смертельного атомного противостояния. Каким именно он станет? Не знаю. Но одно ясно — мы не будем в нем смиренной жертвой.
В новеньком двухэтажном здании, где располагались чекисты и милиционеры с прокурором, меня ждал подполковник Никифоров. Местная группа МГБ находилась в его непосредственном подчинении. Он еще хвастался, что территория его обслуживания больше, чем вся Англия. По лесным чащам разбросано несколько объектов и закрытых городков, за которыми присматривал его отдел.
— Не устаешь радовать Москву. — Я пожал руку встретившему меня у входа в здание подполковнику.
— А что я могу поделать. Лезут, сволочи, и лезут. Медом им тут намазано, что ли.
— Плохо, что они крутятся около наших объектов. Значит, какие-то наводки именно на эту местность имеют.
— Но уверенности у них нет. Проверяют все подряд. И, слава богу, их больше к обманкам тянет. «Завеса» работает."
"Это был не первый случай, когда в окрестностях закрытых городков задерживали подозрительных личностей. Среди них попадались и настоящие шпионы — вот как сейчас. Американцы их пачками рекрутировали и забрасывали к нам, они обшаривали леса и тайгу, брали пробы грунта в поисках следов ядерных разработок.
Пока мы умудрялись их переигрывать. В рамках оперативных мероприятий «Завеса» строили обманки — поселки в лесах, похожие на ядерные объекты, на которые разными способами выводили шпионов, чтобы те всласть полюбовались ими и пофотографировали. Иногда даже удавалось им нужные нам пробы подсунуть.
А вот эта группа что-то слишком близко подобралась. И это тревожило.















