«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

 — Если вы этому прохвосту Уайту за сэра Генри и дружка вашего собрались соли на хвост насыпать, то я в доле. Уж больно хороший парнишка сэр Генри, настоящий джентльмен. Нонче таких совсем мало осталось.

Глава шестая

22 февраля 1900 года. Окрестности лагеря Нортумберлендских фузилеров

Сознание возвращалось неохотно, рывками. Нестерпимо болела голова и каждый раз, когда болевой импульс, словно испуганный заяц, отталкиваясь от затылка, прыгал к широко распахнутым, но невидящим глазам, Арсенин вздрагивал и что-то беззвучно шептал. Решив сменить ограниченное пространство на оперативный простор, боль рванулась наружу.

Будучи не в силах сопротивляться этому порыву, Всеслав содрогнулся всем телом и… обнаружил себя стоящим на четвереньках на какой-то поляне и исторгающим из себя остатки британского угощения.

Откуда-то сбоку кто-то плеснул ему на лицо тонкой струйкой теплой воды. Ловя драгоценные капли, Арсенин откинулся на спину и, не сумев удержаться, рухнул на землю. Мир перед глазами представлял сплошное мельтешение разноцветных кругов, принимающих самые причудливые формы. Один из них вдруг сформировался в испуганное лицо Троцкого, другой — в виновато сморщенную физиономию Ван Бателаана.

Не обращая внимания на занятные трансформации, капитан потянулся к воде и, застонав от бессилия, снова рухнул. А мгновением позже чьи-то руки, осторожно приподняв его голову, всунули горлышко фляжки ему в рот.

— Лежите, батоно капитан, — раздался над ухом хриплый голос Туташхиа. — Вам сейчас вредно шевелиться. Да и нет в том необходимости. До утра отлежитесь, а там потихоньку на встречу с Даниэлем пойдем.

— Где я? — прохрипел Арсенин. — Что со мной случилось?

— Барт с вами случился, — с заметным облегчением выдохнул Троцкий.

 — Он, значит, искал, кого бы из британцев отловить для задушевного разговора…

— Душить, что ли, собирался?..

— А как же иначе? Душить тоже, — усмехнулся Лев. — Но потом, сначала поговорить. Вы, Всеслав Романович, меня не перебивайте, а то я до утра не закончу, а вам еще и поспать бы не мешало…

Арсенин, признавая правоту Троцкого, качнул головой и тут же пожалел об этом. Боль из затухающей, пульсирующей в затылке искры превратилась в мощный вихрь и рванула, словно фугасная граната.

На какое-то время Всеслав лишился возможности не только шевелиться, но и произносить что-либо внятное.

— Барт! Ты меня за англичанина принял? — спросил Арсенин, когда приступ более или менее удалось побороть.

Бур виновато потупился и, разведя руки в стороны, что-то нечленораздельно буркнул.

— Слава богу, что на месте не пришиб, — криво усмехнулся Всеслав, пытаясь осторожно подняться на ноги. — А то ж представь, какая досада: британцы не повесили, зато свои чуть к праотцам не отправили.