Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота

Сказали, что у нас их до хрена было, наверно, все-таки Маркуша унес домой, они же ни хрена не числятся ни за кем.

Вот что делает власть с людьми, без году неделя замкомгруппы, а уже жадничает какой-то пакет!

— Ну ты скряга! Я тут тебе и рюкзак отхватил, и ремней, и плащ ОЗК старый, а ты мне пакет жмешь!

— Хватит выкаблучиваться, надо — сам возьмёшь, ооо, рюкзак! Щас я его тоже перешью, я уже придумал как… слушай, а с плащом что можно придумать?"

"Федос запихнул пакеты в отсек и, схватив рюкзак, начал его безбожно распарывать лезвием для бритья, не удосужившись даже нарисовать какой-нибудь чертёжик.

Я уже отпорол лямки и, обрезав наполовину боковые карманы, толстой суровой ниткой в два сложения пришивал клапаны. Наметав нитками второй рюкзак к первому, я напялил его на себя и начал красоваться. Ничего, неплохо смотрится. Будет ли удобно в нем перетаскивать различное имущество? Надо пришить уже полностью и потом опробовать. Пришивал я по контуру довольно долго — мелкими стежками дырка к дырке, стараясь, чтобы выходило ровно, я даже прочертил с помощью линейки пунктирные линии и вел по ним стежки. Занятие это было довольно долгое и утомительное, и, склонившись над своими «творениями», мы неспешно болтали с Саней, обсуждая сегодняшнюю стрельбу и остальные события. После проверки перед отбоем мне еще предстояло идти к «баллонам» за «хавчиком» для тайника. Ярик оповестил нас об удачной поездке еще на ужине и назначил время передачи.

— Слышь, завтра, кстати, связисты приезжают. Мне твой земеля сказал, кстати, тебе привет, — поделился новостью Федос и затряс кистью руки, — м… я, больно колется, иголка тупая, еле протыкаю! Скоро все пальцы покоцаю.

— О, нормально, у нас завтра после общественно-политической подготовки ТСП до обеда — может, уже в группу придут? Хорошо если Поповских нормальных отберет.

— Да не заплужит! Это же все-таки его группа, а он из нас лучших собирается делать.

— Ха, лучших возьмёт из сухопутной учебки! И что с ними делать? Я хоть и сам из «Сапогов», но всё-таки из морских. А тут вообще какие-то пехотинцы.

— Да нее… вряд ли, всё, давай закругляться, на проверку строиться пора.

Опять пропели про готовность всю жизнь служить в Военном Флоте, потом в составе группы голосили про то, как неведомые нам комсомольцы уходили на Гражданскую войну.

А вот в учебке-то под барабан мы голосили-то намного лучше. Здесь мы просто орём, а там Камень и Хромов заставляли нас петь. Да не просто петь, а на два голоса. А барабанщик нашей учебной роты — что он вытворял своими палочками! Перед тем как рота начинала идти строевым, после команды он стукал несколько раз палочками друг о друга и выдавал такую мощную раскатистую дробь, что аж сердце замирало. А наша ротная песня «И если в поход труба позовёт».