Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота

Федосов лично разлил порции, и мы все, накрыв ладонями кружки, чокнулись. Это называлось — по-разведчицки. Выдохнув, я опрокинул содержимое кружки в рот и сразу закусил горячей тушенкой, а потом куском еще теплого мягкого хлеба. Выпили еще раза три, и никто не захмелел, только всю еду подчистили. Зелёный, рыча, выскрябывал остатки каши из банки и одновременно грыз любимые им хлебные корочки. Глаза у меня страшно слипались, а опьянения совсем не чувствовалось. Чуть ли не в полусне снова поставил кипятиться воду на кофе. Остальные убрали мусор, хлопнули еще по разу разведенного спирта, заварили кофе, начали пить вприкуску с карамельками.

Мы с Федосом попытались поплясать под магнитофон что-то отвязное металлическое, но потом перепугались, что кто-нибудь услышит, и сделали музыку потише. Потом, еле волоча ноги, закрыли баталёрку и побрели в кубрик спать. Моим одногруппникам с утра еще вылетать, а мне можно спать сколько угодно.

Завтрак я проспал. Проснулся часам к десяти с довольно свежей головой и сухостью во рту. В одних трусах и тельнике поплелся в баталёрку, поставил кипятиться чай. Пока вода закипала, яростно надраивал зубы и плескался в умывальнике.

В столовую было идти бесполезно, и я, разогрев банку гречки и банку тушенки, с аппетитом позавтракал, напился чаю с конфетами. Пошёл почистил электроплитку и отдал её Михелю. Забрал высушенные комбез и маскхалат и поплелся сдавать в роту минеров. По дороге офицеров и мичманов не встречалось. Вахтенный по третьей роте сперва объявил меня шпионом, вынюхивающим места доподготовки групп, потом всё-таки вызвал одного матроса из группы «один ноль два». Шлепая тапочками по палубе, появился не кто иной, как Дмитрич.

— Ооо! Душитель пришёл, — поприветствовал он меня, — надо его бояться, он мне чуть кадык не сломал, — пояснил он вахтенному матросу.

— Боюсь-боюсь, — ответил матрос и сделал испуганное лицо.

Я передал имущество, поболтал минуты две и пошёл восвояси. Меня так и подмывало спросить про эвакуацию морским путём и как у них все вышло, но не решился. По дороге мне встретился бодро вышагивающий недавний знакомец, молодой матрос Падайлист.

Степан бодро мне козырнул, намереваясь пройти дальше. Чего это он мне честь отдаёт? Ах, блин, совсем забыл: я же теперь старший матрос! Мне, согласно уставу, младшие по званию должны честь отдавать, соблюдая воинские этикеты.

— Стой, матрос, куда идешь, — остановил я его просто от скуки, а не затем, чтобы поиздеваться.

— Да в клуб иду, в библиотеку, старшаки озадачили книжки сдать, — бесхитростно поведал Степан и показал мне несколько книжек, которые держал под мышкой, — да к нашему зайти надо, он там на культоргов работает.

— О, пойдём в библиотеку, — обрадовался я.