Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота

Но это так, лирическое отступление, а пока я, отойдя на полметра от стола, любовался на карту и был безумно горд собой. Из-за плащ-палатки командирской каюты в одних шортах и тельнике вышел Поповских.

— Эндрю Ультрамонтан, нарисовал? — как-то непонятно обратился он ко мне.

— Эээ… так точно, тщщ каплейт, — в недоумении ответил я, гадая, что бы это значило.

— Ухх, м…я, в лучших традициях штабной культуры и тактической графики, — восхитился командир, — давай ко мне в каюту. Я там на стол выложил пакет с кофеем молотым, турку, сахар — вскипяти мне водицы на побриться! Заодно кофия завари.

Могёшь?

— Точно так! Дома варил в медной джезве.

— От оно и хорошо, а я, наверно-то, шкиперскую бороденку отращу, — почесал он начинавший зарастать рыжей щетиной подбородок, — кто был, пока я дрых?

— Связюки «комсомольца» не пустили, он с газетами рвался…

— А и не хрен тут ошиваться.

Я принес пакет с бритвенными принадлежностями и зеркалом, маленькую медную турку и кофе. Интересно, как отнесется капитан-лейтенант к тому, что я воду буду кипятить самодельным кипятильником из подковок.

— Тащщ каплейт, на печке вода наверно будет… эээ… долго закипать…

— Ну так кипятильником своим кипяти, на мозги мне не капай, — ответил Поповских, разбирая бритвенные принадлежности, доставая помазок и стаканчик для мыльной пены.

"

"Вот дела! Оказывается, знает про кипятильник. Интересно, откуда?.. Вода вскипела. Я отлил кипятка в специальный стаканчик и сполоснул турку. Насыпал сперва на дно горку молотого кофе, потом сахара и поставил на печку. Капитан-лейтенант, приготовляя мыльный раствор, с интересом наблюдал за моими манипуляциями. Я же начал потихоньку трясти турку, ожидая, когда начнет плавиться сахар и смешиваться с молотым кофе.

Сахар запузырился и начал приобретать коричневый оттенок и смешиваться с кофеем. Вместо кипятка я залил холодную воду и снова стал ждать. Вода вскипела и запузырилась по краям кофейной шапки. Я резко убрал турку с печки, подождал, когда осядет пена, и повторил свои манипуляции ровно три раза. По палатке поплыл непереносимо вкусный свежесваренный кофейный аромат.

— Ишь ты, — восхитился, скребя шею и осторожно выбривая место в районе подбородка, каплейт, — в первый раз вижу, чтобы так варили.

Запах хороший, вкусно должно быть?

— Точно так, тащ каплейт, — я сглотнул слюну и, аккуратно стараясь, чтобы не попадались размолотые зерна, перелил кофе в кружку. Аромат стал еще более пьянящим. Кофе получился темно-коричневый со светло-бежевой пенкой.

Каплейт добрился, оставив на бороде и бакенбардах поросль рыжей щетины. Плеснув одеколоном на ладони и растерев лицо, Поповских довольно крякнул и вытер полотенцем шею.

— Давай кофе! Ух и запах… Да не смотри так жалобно, как срущий песик.