Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота

Поболтали еще пару минут, я отжал мокрую робу, обулся и побежал обратно в расположение роты, гордый своей несомненной победой над «клистирофобией». В понедельник меня должны были допустить к занятиям и проверить мою пригодность к дальнейшей службе в «боевом» подразделении.

Выходные прошли весьма для меня неплохо. В воскресенье пришёл Марков и увез всю группу в город на экскурсию. Несмотря на просьбы Федоса и мой умоляющий взгляд, заместитель командира меня со всеми не взял, видно посчитал, что уже совсем «отрезанный ломоть» и не стоит со мной возиться. Сперва я даже обиделся, но потом, оставшись в гордом одиночестве, неплохо выспался, написал пару писем домой. Во время обеда меня выдернули на камбуз. Я бодро отрапортовал коку Мотылю о своих успехах, от пуза наелся хрустящего и отлично прожаренного минтая с картофельным салатом, напился киселя и был озадачен — найти рубль и через пятнадцать минут быть в расположении у «маслопупых». Пара бумажных рублей, завернутых в носовой платок, у меня лежали в форменке, потратить их в ближайшее время возможности не было, и расстаться с одним рублём было абсолютно не жаль. Ну что же, за хорошее отношение со стороны «годков» и старших придётся платить — такова нелегкая доля «карася». И как же я тогда жестоко ошибся! Рубль понадобился для того, чтобы попасть в «святая святых». По дороге меня встретил Мотыль и, забрав у меня мое «бумажное состояние», повел за собой. У обеспеченцев в «ленинской» каюте явно что-то затевалось. И это что-то никак не совмещалось с требованиями различных уставов! Знакомый мне по «ночному совещанию» главстаршина грузин выставлял «фишки» на входе и инструктировал вахтенных матросов. Мотыль достал мой рубль, присовокупил к нему свой и передал всё старшему мичману-обеспеченцу, присутствовавшему в «ленинской». Наконец суета закончилась. Мичман рассадил всех на «баночках», как в кинотеатре, предупредил о соблюдении молчания, о том, что не «дай бог узнает замполит», потушил свет, отодвинул в сторону школьную доску и… Я чуть со стула не упал. За доской в нише шкафа стоял большой телевизор и видеомагнитофон!

— Первый фильм «Коммандо», второй — «Горячая жевательная резинка», — объявил один из матросов.

Мичман начал нажимать кнопки, экран засветился, и началось. Вот это выходной! Спасибо тебе, мичман Марков, что не взял меня со всеми! Мне и тут — ой как неплохо!..

После просмотра я, ошарашенный и горевший желанием с кем-нибудь поделиться впечатлениями, побрел к себе в роту. Старший призыв остался на месте в каюте и, выпроваживая остальных, о чем-то нашёптывали старшему мичману. Скорее всего, сейчас после нашего ухода будут смотреть какую-нибудь «Греческую смоковницу». Эх, я бы тоже посмотрел, да не положено и все тут.