Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота

— Да это наше земляческое дело, — заржал Маслов, — правда, кум?

Пришлось уверить всех, что это действительно только наше дело и я обязательно отдам бутылку главстаршине. Вскоре старшина ушёл, оставив нам картонку с припасами, пообещав мне «дрючить по-свойски», если буду забивать на службу. Так оно и оказалось."

"Фамильярности и панибратства в служебное время главстаршина не допускал. Как-то даже «продраил с песочком» за не вовремя отданную честь и неопрятный внешний вид. Иногда даже интересовался у нашего каплейта моими успехами в боевой и политической подготовке и, если ему что-то не нравилось, мог отловить меня на каком-нибудь построении и «вдуть в баллоны».

По пустякам я старался к нему не бегать и обращался довольно редко. Все возникающие вопросы мы в группе старались решать своими силами.

В неслужебное время Маслов, завидев меня, орал во всю глотку:

— Здаров ночевали кум! Что там в вашем кутке слышно!..

Михель, как мне пояснил Федосов, договаривался с Масловым по поводу установки в ротной баталере телефона. Оказывается, и в нашей, и в ротной баталере, так же как и в кубриках, имелась телефонная проводка и розетки, и даже на коммутаторе разведпункта имелись какие-то номера и «пары».

Тут же нам захотелось тоже заиметь у себя в баталерке телефон, хотя нам и было пока абсолютно некому звонить. После тщательного осмотра бортов баталерки мы нашли у закрытого шкафа возле самой палубы телефонный разъём. Осталось только с кем-то договориться из связистов, чтобы проверили работу розетки, и достать телефон. «Тапик», как мне пояснил считающий себя более продвинутым в военных делах старшина второй статьи Саня Федосов. Это такой военный телефон с ручкой, которую надо крутить, а потом говорить в трубку, и тебя соединят с кем надо. А если знаешь какую-то схему связи, то через «Абажур» (узел связи флота) можно дозвониться куда угодно. Среди матросов ходят байки, что некоторые «шарёные» связисты чуть ли не каждый день звонят домой и подружкам, у которых есть телефоны. Я тут же поумерил пыл Федосова и рассказал, что «тапик» — это ТА-57 и у меня дома валялся такой в ящике с игрушками. Позже, на следующий день, по подсказке Маслова мы подкараулили загадочного «линейщика» — старослужащего матроса с брезентовой сумкой через плечо, наверно единственного на разведпункте, ходившего в очках. «Линейщик» выслушал нас с нескрываемым удивлением — это же надо, два молодых карася осмелились к нему подойти с какими-то предложениями. Однако презрение его было чисто напускное. Матрос был выходцем из Ленинграда, отчисленным курсантом какого-то военно-морского училища, и, как оказалось, коренным питерским интеллигентом. Выслушав нас, он соизволил в обеденный перерыв посетить баталерку.