Параллельные прямые

— Еще раз спасибо Ген, в сентябре вернусь, наберу. Как раз к этому времени достроят квартиру на Шаболовке, сразу по прилету перееду, здесь я можно сказать перекантовался временно.

Слышу легкий хлопок закрывающегося автомобиля, заурчал двигатель, машина тронулась.

— Бабуля, мы снеговика лепили, потом тебя увидели и спрятались! Пойдем снеговика покажу и маму найдем, она все еще спрятанная! — стрекочет как из пулемета сын. — У снеговика пока головы нет, и морковку, которую для носа брали, я надкусил.

— В снег не полезу, у меня ботинки короткие.

Я выждала пару минут и выбралась из убежища. Сын и бабушка топчутся у подъезда, рядом со скамейкой, на скамейке пакет с продуктами. Бреду к ним по снегу, ноги непослушные заплетаются.

— Мам, ты сама нашлась! Мам! Я с соседом общался, про шкафы не приставал! Хотя очень хотелось! — Мишаня бросился меня встречать.

Я распахнула объятья и крепко прижала к себе подбежавшего сына.

— Миш, я тебя люблю. Больше всех на свете люблю.

— Мамуль, я тоже тебя люблю, сильно — сильно. И бабушку люблю, и немножко Кристинку из группы фигурного катания, она правда вредная, но красивая, — доверительно шепчет прижавшийся ко мне Михаил.

— Мам! У тебя руки холодные, где варежки? — Сынок слегка отстранился, задрал вверх голову, посмотрел на мое лицо, — ты замерзла пока пряталась? Сама вся белая, а щеки красные, пошли скорее домой!

— Пойдем Мишань, — кисловато улыбаюсь, подавляю готовый вырваться вздох. Меня на самом деле слегка знобит, еще не хватало свалится с простудой.

Бабуля тоже обратила внимание на мой нездоровый румянец, приготовила чай с лимоном, медом и имбирем, практически насильно заставила пить. Они с Мишкой закрылись в его комнате, раскрашивать фигурки из соленого теста, которые несколько дней назад налепили, меня просили не подглядывать. Я сидела одна на кухне, без энтузиазма глотала чай. Знобить перестало, но…. Вакуум образовавшийся в мозгах в последствии шока вызванного появлением Генки в непосредственной близости от моего дома, начал заполняться невеселыми мыслями."

"Воображение у меня богатое, картину как все было бы, выйди мы с Мишкой во двор чуть позже, и столкнись возле собственного подъезда со Шведовым, нарисовало отчетливую. Представляю как Генкина физиономия искажается брезгливо — презрительной гримасой, слышу как он предупреждает соседа, чтобы двери не забывал запирать, в его подъезде живет воровка и небрежно кивает на меня. И все это при ребенке. А Мишка бы горько плакал потом. Потому что, большой чужой дядя, обидел маму. А мама как овца на закланье…. Нельзя быть бессловесной овцой! В конце концов, я не брала никакие часы и деньги! Подать в суд за клевету…. Только куда мне против Генки с его возможностями. У него наверняка целый штат юристов.