Параллельные прямые

С помощью Соньки нашел мой номер, несет ахинею. У меня тоже с головой проблемы. Я эту ахинею слушаю. Про охранников и ребенка… Ребенка? Этот идиот имеет ввиду моего Мишку?

Меня передёрнуло. Я не испугалась, чего мне бояться? Насторожиться — насторожилась, за Мишаню я Шведову горло перегрызу. Надо понять, что за спектакль передо мной разыгрывается. И что нужно сделать, чтобы этот придурок, не смел даже мысленно касаться моего сына. Грубо посылать не буду, с психами нужно общаться спокойно, иначе они активизируются. Я неправильно с ним общалась. Вот, пожинаю.

— Маша, ты здесь? Ты меня слышишь? Три дня и служба безопасности разберется. Надеюсь. Пока у меня очень мало информации. Самый лучший вариант, — в трубке булькнуло, металлический скрежет и конец фразы, — переехать с ребенком. Маш, это мой сын? Можешь не отвечать. Мой.

Благие намерения о спокойном общении с психом, куда-то бесследно исчезли. Тоже мне, папаша нашелся! Я взорвалась.

— Твой? А кто ты такой? Мерзкий тип, который Ленкиными руками подбросил мне… Который пригрозил, что если увидит рядом с родственниками…. Как Нелли поживает? — понимала, что Генкина пассия здесь ни при чём, но почему то приплела, не удержалась. Перевела дыхание и рявкнула напоследок. — Полечись или проспись. Мишаня только мой. Точка. Подойдешь ближе, чем на сто метров, полицию вызову. А пока они добираются…. Я тебе оторву яй….Орган какой нибудь!

— Успокойся. Еще раз повторяю, если ситуация за три дня не прояснится, придется переехать. Ради безопасности ребенка, — не особо реагируя на мои возмущения и угрозы, подает голос Шведов.

— Переезжай! Побыстрей и подальше! — я сбросила вызов, номер с которого сделан последний входящий звонок, закинула в черный список. Выдернула из аккуратной стопки полотенце. Самое нижнее. Остальные на пол свалились. Как тут себя контролировать? Через не могу. Мишка и бабушка должны быть уверенны — я сильная, мне все по плечу. Что-то Мишаня подозрительно затих? Кое-как запихиваю упавшие полотенца назад на полку, приготовленное для сына вешаю себе на плечо и бегу в ванную.

Мишаня обычно плещется, дельфина или акулу изображает, сегодня какой — то задумчивый, ножки задрал над водой, смотрит, как хлопья пены вниз сползают. Но на полу как всегда лужа. Хорошо, тряпка заранее приготовлена. Вешаю полотенце на крючок, начинаю вытирать пол.

— Мамуль, — тихо зовет сынок, поднимаю голову, он стряхивает пену с ножек, приподнимается над водой, опираясь на бортики. — Мамуль… Этот дядя, который под деревом, ты еще на него злилась. Он… Папа мой? Он нас искал и не догадался, что нашел?

Тряпку выжимаю мимо тазика. Лужа возвращается на пол. Мишаня виновато вздыхает. У меня сжимается сердце, бросаю тряпку, руки вытираю об футболку, сажусь на мокрый бортик ванны.