Пари на новенькую

– Живой! – восклицает она и бросается на меня с объятиями.

Ее мокрое тело намертво прилипает к моему. К удивлению, оно горячее, и это тепло передается и мне.

– Эй, хватит, – я аккуратно отстраняю новенькую от себя, и ее щеки тут же краснеют. Смешная такая, смущенная. Мокрые волосы падают ей на лицо, лезут в глаза, и Аня тут же их поправляет, собирает на одну сторону и выжимает воду.

– Ты плавать, что ли, не умеешь? – спрашивает, пристально глядя на меня.

– Не-а…

Плавать должна была Аня, и надо заметить, она неплохо с этим справлялась. Это потом что-то пошло не так.

– Ты совсем? – восклицает.

Она злится. Ее взгляд сверкает опасным блеском, что вместе с покрасневшими щеками и мокрыми волосами, облепившими одну сторону лица, создает опасный эффект. Меня обдает горячим жаром, когда новенькая замахивается, и ее ладонь со звоном опускается на мою щеку.

– Придурошный, – бурчит она и моментально пытается подняться, только вот я, несмотря на слабость, оказываюсь быстрее.

– Куда это?!

Перехватываю ее за руку и вынуждаю вернуться в прежнюю позу. Новенькая падает на колени, ее руки утыкаются мне в грудь, волосы влажной копной хлещут меня по лицу.

– Я случайно, – тут же тараторит Аня. – Случайно. Прости, слышишь?

Она неловко приподнимается, но ее руки все еще в захвате моих.

– Прости, я… я не должна была.

Я на автомате выпускаю ее руку, когда она ее освобождает и тянет к моему лицу. Гладит там, где всего минуту назад кожу обожгла своим ударом. Трогает, пробегает мягкими подушечками пальцев, из-за чего у меня дрожь по телу проносится, и жар сосредотачивается там, где совсем не должен. Моя реакция на нее алогична и непозволительна.

– Прости… – снова повторяет.

Тянет руку выше, к моей скуле, где все еще видна рассеченная рана от неудачной стычки с отцом.

– Он часто… – она замолкает, словно не знает, стоит ли задавать вопросы. – Часто вот так… трогает тебя?

Я редко, читай – никогда, не делюсь своими мыслями с кем бы то ни было. С друзьями, родственниками, мамой. Я все держу в себе, потому что последний такой откровенный разговор с мамой довел ее до нервного срыва. Очередного. Их столько на моей памяти было – не сосчитать.

"Теперь, между прочим, ей снова плохо. Отец увез ее в клинику, предварительно сказав всем, что она улетела отдыхать на острова. Такие, знаете, с четырьмя мягкими стенами вокруг. Ненавижу отца за то, что он каждый раз обрекает маму на страдания. Сейчас остается только надеяться, что она выкарабкается быстрее, чем в прошлый раз, хотя здесь мне откровенно хорошо.

Борис меня воспитывать методами отца не пытается. То ли боится, что ему такое с рук не сойдет, то ли действительно правильный.