Печать мастера. Том 1

«Чему я безрезультатно учил тебя десять зим? Думать!»

«Девять» – мысленно ответил Наставнику Коста, и снова повыше подтянул ворох грязной одежды сверху – мастера знобило со вчерашнего вечера.

Его учили девять зим. И он собирался сделать так, чтобы зим стало «десять». Чтобы не сказал этот псаков “мастеровой”, возомнивший себя лекарем-недоучкой, прощаться Коста не собирался. Он собирался – думать. Раскладывать цель на составляющие и решать каждую задачу по кусочкам. Одну за другой. Одну за другой. До тех пор, пока не будут решены все.

И первая задача – выжить.

Добыть воды. Еды. И заставить работорговцев применить плетения. Мастер должен выжить. Очнуться, дожить до аукциона, а там… Коста задумался – это следующая задача. Эту он будет решать позже.

Люди в трюме шептались, что плыть до Аль-джамбры ещё пару декад.

Ему нужны три вещи. Вода. Еда. Плетения. И… он посмотрел в дальний угол на четверку бугаев… и – безопасность.

* * *– Опять «твоя» пришла, – «мастеровой» попытался засмеяться, показывая вперед, но вышел только отрывистый лающий кашель.

Коста повернулся и насупился – «чего надо», но девочка даже не обратила внимания на выражение лица, продолжая молча терпеливо стоять рядом.

Мелкая – макушка едва доставала ему до пряжки на поясе – зим четыре-пять. Молчаливая – как «заноза». И – голодная.

Вчера вечером он ел руками. Черпая пальцами липкую несоленую кашу из миски. Запихивал в рот, давился и быстро работал челюстями, потому что чашку уже ждали. Воды – не досталось, так хоть поесть.

Не будет есть – не будет сил, не будет сил – не сможет помочь мастеру, не сможет помочь – не сбегут до аукциона, размышлял Коста практично.

Когда он заглотнул половину – пришла малявка. Подошла тихо в их угол. И встала напротив, молча наблюдая темными глазищами, как он ест. Коста не подавился – жрать он мог что угодно и в любых условиях, но каша стала ещё отвратительнее на вкус. И следующая горсть даже немного горчила от того, как пристально смотрел ребенок."

"– Зря, – сказал ему «мастеровой» вчера, когда он все-таки сунул пигалице треть каши на дне – просто выгреб и плюхнул в подставленный лодочкой ладошки и толкнул – вали отсюда, и, вылизав миску до блеска, передал следующему.

 – Она ко всем ходит – ходит и стоит, ходит и стоит, теперь не отвяжется, раз прикормил. Детей четверо было – осталось трое, всем все равно не выжить…

Коста проследил – пигалица спотыкаясь, аккуратно, чтобы не уронить, прошла до другого угла трюма, даже не лизнув – и выложила всю кашу в подставленные ладони бледной до синевы женщины, которую облепили ещё пара пацанят. Женщина подняла голову и благодарно чуть поклонилась Косте, начиная кормить малышей.