Печать мастера. Том 1

Разница только в одном – у тебя был наставник! Настоящий, живой, свой – десять зим, у меня – не было ничего, кроме приюта. Так кто из нас должен ныть?

Коста отвернулся, глядя на скалы.

– Ты – неблагодарный, – выдал мальчишка уверенно. – У тебя было десять зим…

– Девять!

– Девять, десять, – пожал рыжий пройдоха плечами. – У тебя было девять зим. На девять зим больше, чем у кого-то, и целый… – он показал руками вверх, – целый наставник… и ты не благодарен за то, что есть… тебе – мало! А у других и этого не было, – тонкий грязный палец ткнул его в плечо.

Коста вскинулся, развернувшись.

– Ну, таким как ты, чистеньким и неблагодарным мало всегда и всегда не то, – закончил рыжий язвительно. – И место потеплее, и лодка могла бы быть не дырявой, и скалы не такие острые, и пляж побольше… и идти не так далеко … и Наставник наверняка, тоже был не лучший, да?

– Да ты! – Коста промазал – мальчишка отскочил, отбежав на несколько шагов.

– Я прав! – воскликнул рыжий обвинительно. – И меня ты тоже не ценишь, какое сокровище тебе досталось! Дом есть, – мальчишка показал рукой на дырявую перевернутую лодку.

– Действительно, какой дурак пройдет через острые скалы по берегу без тропы, – огрызнулся Коста, вспомнив, каким путем они шли сюда.

– Осталось только одно – еда! – просиял рыжий пройдоха. – Пока я буду в поте лица добывать ужин, собери ветки для костра… женушка…

– Да ты… – Коста вскочил с места, рванул вперед, нога подвернулась, и он упал, споткнувшись о корягу. Рыжий оглушительно захохотал и рванул в сторону песчаного берега, на ходу показывая ему неприличный жест пальцами.

Коста скрипнул зубами и закрыл глаза, подняв лицо к небу.

Дай мне терпения, Великий. Просто дай мне терпения.

* * *Всё началось неудачно. А все, что неудачно началось, обычно так же неудачно кончается. Коста не особо этому верил, но, убегая от облавы – их вдвоем с рыжим загоняли в проулки на пару, почти уверовал в это.

Вопрос – напарники они или нет, решился сам собой, где-то посередине пути между городом и скалистым побережьем, которое этот рыжий врун назвал “лучшим убежищем, какое только можно придумать”.

"Узкая тропа оказалась нехоженной и заросшей – Коста чуть не повредил ноги. Скалы – острыми. Песчаный пляж – крошечной заброшенной бухтой, кусочком берега шагов десять на двадцать, со всех сторон окруженной острыми скалами.“Великолепное убежище” – трухлявой перевернутой лодкой с такой дырой в днище, что он пролазил целиком сверху.

– С десяток зим назад Арры двигали водный купол, – пояснил рыжий, морща нос. – Так рыбаки говорили.