Печать мастера. Том 1

– Я смотрелся… и вовсе не так плохо, как ты скривился… Да что ты вообще, понимаешь в женщинах? Ты хоть одну щупал? Я – щупал!!!

Коста молча сплюнул и отвернулся – пергаменты высохли, и он начал аккуратно убирать драгоценности обратно в тубус.

Рыжий пробовал ещё раз. И ещё. Который раз был хуже, Коста сказать не смог бы. Такими “дамами” можно смело пугать детей на ночь. И, когда Лис размалевал лицо полностью белым в очередной раз – закрасив и брови, и веснушки, и губы, превратив его в чистый холст, Коста не вытерпел.

– Отдай, – рванул он баночки на себя – белила почти кончились, остались румяна, что-то коричневое, розовое, и… синее.

Какое место у женщины на лице может быть синим, храни Великий?!

– Не трожь!!! – заверещал Рыжий. – Это последняя… ты не умеешь, ты испортишь…

– Отдай я сказал, – Коста вырвал баночки и щелкнув застежками достал из тубуса кисти– Лис сразу заткнулся. – Хуже, чем делаешь ты, я не нарисую точно… я больше не могу смотреть на такие издевательства над искусством…

– Можно подумать…

– Сиди ровно. Замри. Не шевелись. Не моргай. Нет не так, развернись к свету. Нет, не так – тень падает не туда… вот так… замри и ни единого движения…

Лис послушно застыл, и даже дышать старался тихо-тихо, чтобы не шевелиться.

Коста вздохнул. Проверил кончик кисти – погладив, разложил баночки вкруг и, скрепя сердце, вытащил один чистый пергамент смешивать то, что по его глубокому недоразумению в Лавке женских притираний называли словом – “краска”.

Кисть порхала. Едва заметно касалась кожи – то тут, то там. Легкие штрихи темным по линии ресниц. Сделать дуги бровей изящнее и стремительнее – вразлет. Положить тени на крылья носа – утонченность.

Прочертить кистью скулы, линию у висков… едва заметно коснуться, наметив тень в ямочке на подбородке…

Кисть порхала. Коста рисовал, создавая лицо. Новый образ юной незнакомой мисс с лукавыми глазами, едким язычком и отвратительным характером. Смешливой и робкой, ранимой и несгибаемой. Волосы – как рыжее пламя, кожа – белоснежнее снега, губы – вишня и кармин.

Он рисовал самозабвенно, чуть прикрыв ресницы, совсем забыв о том, что холст был живым.

– А-а-а. пчхи-и-и… – прости шмыгнул носом Лис и потянулся утереть.

– Не трогай! Лицо – не трогай, – рявкнул Коста.

 – Не высохло.

– А-а-апч-ч-чхи… свербит от краски…

– Потерпишь, – отрезал Коста.

– Ну, все? Все? Так долго не рисую даже я, а я – мастер!

– Помолчи.

Чего-то не хватало.

Коста смотрел, чуть отступив на шаг."

"Чего-то не хватало. Линии – идеально. Цветовая палитра соблюдена. Пропорции… Но чего-то не хватало…

– Ну… ну?!

– Заткнись. Почти всё.

Лис чихнул – лицо скривилось – тени упали иначе и Коста – понял.

Совершенство. Совершенство – мертво, жизнь всегда изменчива и… несовершенна.