Печать мастера. Том 1

Коста дышал равномерно и дробно – через раз, и, когда колени Пятого подкосились – и он со стоном рухнул на траву, Коста был готов – сжал зубы, охнув от веса бревна и чуть присел, но – выдержал.

– Ахххххх….тыжжжжжж… – зарычал Семи, вены на мгновенно покрасневшем лбу вздулись, когда он чуть качнулся вперед – теряя равновесие.

– Назад, стой! – рыкнул Коста. – Макушка вверх! Тянись, как будто привязали… Подогни колени! Распредели вес на плечах! Стой! Иначе зря всё…"

"– Охо-хо… сосунки, ещё двадцать мгновений до конца тренировки, а вы уже спеклись, – весело и бодро пророкотал загорелый, по пояс обнаженный Наставник номер десять.

– Шрам… – тихо просвистел Семи едва слышно.

– Что-что? – Наставник по развитию тела и духа пробежался вдоль бревна от Косты до Семнадцатого и обратно, разминая кулаки и приложил ладонь к уху. – Что-что? Я не расслышал, номер Семнадцать! Кто-то позволяет себе неуважительно отзываться о Наставнике?

– Никак нет, – шепнул Семи.

– Не слышу.

– Никак нет!

– Не слышу, Семнадцатый.

– Никак нет, господин Наставник!

– Уже лучше, а то я подумал – вдруг показалось, и тогда до вечерней зари вам стоять… достояли бы? – заржал Учитель весело, и лицо превратилось в скомканный кусок тряпки – все испещренное шрамами, сжалось и сморщилось, уродуя и так неправильные черты.

Коста осторожно отвел глаза – ему эта «некрасота» в высшем ее проявлении причиняла почти физическую боль, хуже бревна на плечах.

– До конца тренировки двадцать мгновений, сопляки! Достоите, – Наставник презрительно покосился на сидящего между ними на траве с низко опущенной головой Пятого, – всем троим зачту и сниму наказание… Или вы подумали головой и тем, что заменяет вам мозги – прелой соломой, и решили наконец, что стоит выкинуть из тройки балласт?

– Никак нет.

– Нет.

– Не слышу!!! – гаркнул Шрам так, что у Косты зазвенело в левом ухе.

– Никак нет, господин-наставник-учитель! – произнесли они хором с Семи. Пятый, сидя на траве прямо под ногами Шрама переводил беспомощный и благодарный взгляд с Семи на Косту и обратно, и глаза постепенно влажнели от избытка чувств.

– Не смей реветь… – прошипел Коста Пятому совсем тихо одними губами, но тот услышал и жалобно звякнул браслетами-блокираторами на запястьях в знак того, что понял – «звяк-звяк».

– Ты что-то хочешь сказать, Шестнадцатый?! – Шрам переместился от правого конца бревна к нему, легко пританцовывая на носках. Поджарое загорелое тело бугрилось мышцами. Жилистый, почти до сухости. Вены – как витые канаты на джонках. Кожа, задубевшая на ветру. И полное презрение к правилам ношения формы, установленных на островах для Наставников.