Печать мастера. Том 1

Какие воспоминания им нужны? Он не готов делиться всем.

– Прекрасно, начинаем, – менталист хлопнул в ладоши – купол исчез, и кивнул второму менталисту. – Держи фокус на группу и трансляцию, я – передаю.

– Но Магистр сказал, я тоже могу покопаться в его голове…

– Я. Передаю, – доброжелательность из голоса менталиста исчезла, как будто ее сдуло ветром. – Ты работаешь слишком грубо. Начинаем.

Пара пассов руками – несколько плетений – линии вспыхнули воздухе, менталисты синхронно щелкнули пальцами и… Коста провалился в чужой взгляд.

– Смотри мне в глаза… вот так… хорошо… первое воспоминание – радость… – шептал голос менталиста где-то в голове Косты, – … радость… радость… радость… радость переполняет тебя… счастье… покажи мне… покажи сам… покажи… какая она, твоя радость… какая она…

Косты плыл на волнах чужого голоса, перебирая мысли – какая радость? Что для него радость? Когда он чувствовал ее в последний раз? Когда… когда… когда…

…алый цветок в небе отбрасывал красные сполохи на заснеженные ступени, обледеневшие настолько, что он скользил, пытаясь забраться повыше – одна покосившаяся ступенька, две, три… дверь.

Очередная дверь за эту ночь – деревянная, с простыми железными заклепками. Вывеска над головой – старая, с облупившейся краской, покачивалась от ветра, скрипела и светилась – буквы сияли алыми отсветами воронки – «Лавка имперского мастера – каллиграфа Хо».

Он стучал тихо, не в силах встать и дотянуться до кольца – стучал замерзшими посиневшими пальцами, стучал тихо, безнадежно, не надеясь уже вообще ни на что…

…дверь распахнулась внезапно, он чуть не свалился внутрь, ткнувшись носом в чужие сапоги, пахнущие теплом, едой и самогоном… Черная фигура, залитая ослепительным светом, возвышалась над ним… – Чего тебе, малец?

… его затащили внутрь, скинули со стола все, чтобы – свитки полетели на пол, растерли самогоном и укутали в колючее шерстяное покрывало, сунув в руку пиалу, которая дымилась чаем…

– Пей, малец… пей… глотай же…

Он пил, захлебывался, зубы стучали по краю, одеяло кололось… из светло – желтой овечьей шерсти… с обожженным краем… он и не помнил такого… в очаге трещали дрова, и фигура великана напротив – в сером походном халате, с перевязью через плечо и серебристой толстой косой, спускающейся до пояса, казалась вся объятой золотистым светом огня…"

"– Пей… – пророкотал светящийся добрый великан, – останешься здесь сегодня.