Печать мастера. Том 1

 – Возьмите меня в карце-е-е-е-ер! – Проныл он, протягивая запястья вперед. – Закуйте меня! Привяжите меня! Истязайте, я все вынесу во имя Великого!!!

Шрам хмыкнул, проглатывая смешок.

– Разделить наказание могут только те, кто состоит в официальной связке, разрешение на которую получают у личного куратора. Я не помню прошения от личного ученика…

– А я прошу сейчас!

– Увести, – бросил Шрам в сторону Косты, и тот, обернувшись, увидел, как Пятерка широко улыбнувшись в его сторону, бухнулся на колени прямо на траву перед Наставником и начал безостановочно кланяться, воздевая вверх руки – к небу, и бить лбом вниз.

– Хаааачу я в каааарцер… в кааарцеер хаааачу…

Глава 24. Тройка. Часть 2

Октагон, остров знаний, карцер номер три"

"Зарешеченное окошко под каменным потолком пропускало достаточно света, чтобы Коста спокойно изучил место, где ему предстоит провести ближайшие пару дней, чтобы «обдумать свое поведение и прийти к верным выводам», так сказал ему один из Помощников Шрама. Из удобств – три скрученных циновки в углу, нужник, и низкий столик, на котором только самое необходимое – два кувшина с чистой водой, тазик, и подобие полотенца.

Башня – круглая, сложенная из крупного камня сероватого цвета, который добывали где-то на побережье, возвышалась на западном холме Острова, обращенная окнами на море. Маяк? Но Коста ни разу за все ночи, проведенные здесь не видел, чтобы она использовалась по назначению – сигнальных огней не зажигали.

Карцер был на первом уровне подземелья – и тоже круглой формы, за двадцать шагов можно было пересечь комнату от одной влажной стены, заросшей мхом до высоты его роста, до другой – сухой и теплой.

Коста с удовольствием раскатал одну из толстых циновок, подумал, и добавил ещё одну сверху, завалился, закинув руки за голову, и зажмурился – от удовольствия.

Если бы он знал, что Великий так быстро откликнется на его просьбы об уединении – привести мысли в порядок в тишине, подумать, рассортировать воспоминания, и, наконец вернуться к тому, что он забросил – построению «щита», если бы он знал… Он бы взмолился раньше, и просил бы сразу декаду, а не два дня.

И почему Семнадцатому так не нравится бывать в карцере?

* * *Купол тишины поставили мгновений через шестьдесят – все звуки внезапно исчезли, как будто он нырнул куда-то глубоко под воду – уши заложило от звенящей тишины. Плетения, которых он не знал, бросили следом – через пару мгновений, и Коста – ослеп, как будто внезапно выключили свет – зарешеченное небо под потолком потухло, растворившись во тьме.

Он перекатился по циновке, на ощупь определяя край, и сел – одежда шуршала, значит, купол внешний.