Печать мастера. Том 1

 – Разберутся, главное – ты можешь! Ну ты и дал! Ты Семнадцатого приложил – вот так, – Пятерка двинул кулаком вверх, – а летел он вот так!!! А этого вот так… А Восьмой! Как он летел, как летел, кода ты его приложил!!! А потом, когда вынырнул, а у него водоросли на голове, видит Великий, это лучшее, что случилось за эту зиму, эти воспоминания я буду хранить вот тут, в сердце… – он прижал ладошку к груди. – И ты смог достать Второго! Вскользь, но достать!!! Когда тебя… накрыло, – Пятый подбирал слова. – Бросились вперед самые сильные, как обычно, и те, кто стояли рядом… А Семнадцатый был впереди нас – и ему прилетело больше всех, пока не подбежал Шрам… и потом ты так приложил в воде… Ахахаха… – Пятерка захихикал.

 – Шрам кричал – никаких плетений! Можно подумать, кто-то стал кидать бы – запрещено же… никто не хочет в карцер… плетения вне полигона нельзя, только Помощникам и на меня… но я – особый случай, – вздохнул он и тут же снова повеселел. – Они думали раз тебя и скрутят… – он снова захихикал, – делов то, на тренировках ты ничего не можешь… А когда ты всех раскидал, и сошелся в воде со Шрамом, – Пятерка задумался.  – Ты продержался против него мгновения два! Два!!! Мне кажется он сам хотел посмотреть, насколько тебя хватит и чего ты стоишь… А потом бросили стазис и…

«Тук-тук-тук».

В дверь осторожно постучали, Пятерка сорвался со стула, чуть не пробороздив носом пол, и тихо нырнул куда-то в заднюю часть – только ширма и шелохнулась.

* * *Семнадцатый молчал, сидя на стуле. Молчал и Коста, полусидя на кровати. Молчал и Пятый, который шмыгнул за ширму, приложив палец к губам раньше, чем Коста вообще мог что-то сказать.

Под потолком мерно жужжал светляк, нарезая круги.

И, когда он заходил справа, освещая лицо, Семнадцатый отворачивался, чтобы скрыть большой фингал под левым глазом и заплывшую губу.

– Сказали, лечить не будут – Шрам не велел, чтобы помнил, что сила ничего не решает, и никогда нельзя недооценивать противника… – Наконец выдал сосед, потрогав щеку. – А чего раньше на тренировках не… – Семнадцатый сделал несколько ударов в воздухе.

Коста вздохнул и повторил то же самое, что рассказал Пятому.

Семнадцатый посидел ещё мгновений пять – молча, ерзая на стуле. А потом нехотя протянул вперед руку, как для приветствия.

Коста моргнул, не сразу сообразив, и только потянулся вперед – подать ладонь, как из-за ширмы выпрыгнул Пятый.

– Я уже устал там сидеть, все равно все молчат…

– Ты!!! Ты опять подслушивал! – Семнадцатый вскочил со стула."

"– Не опять, не опять, а снова! Видит Великий, должен же я знать, может вы говорили что-то плохое обо мне?

– Не подслушивай – не услышишь!

– Не подслушивай – не узнаешь!

– Ты подслушивал, а ты – знал, что он там? – Семнадцатый возмущенно обернулся к Косте.