Печать мастера. Том 1

– Секта Исхода запрещена решением Совета кланов, – сир смотрел прямо в глаза Наставнику. – Помни об этом, Хо, пока ты на моей земле.

Дверь хлопнула оглушительно – охране так и не дали спустить пар. Наставник неторопливо подошел к двери и опустил задвижку. Крючок лязгнул и упал на пол. Вспышка плетения и Коста на миг залюбовался серебром сетки, укрывшей дверь.

Так же неторопливо мастер Хо подошел к столу, и медленно потянул завязки на черном холщовом мешке, и двумя пальцами перевернул содержимое на стол. Весело звеня на пол покатились медные наконечники для кистей, крышечка от серебрянной тушницы, пробка от бутыли с самогоном, его жетон, который он содрал с шеи, и даже камень-голыш, прихваченный на побережье “на удачу”.

Коста вытер повлажневшие пальцы о халат. Он торопился и пихал в мешочек всё, что могло звенеть, и по весу и форме могло сойти за фениксы.

Мастер поднял двумя пальцами пряжку от тубуса, который они так и не починили, покрутил, изучая на свету, и… расхохотался.

* * *Восьмой спуск в катакомбы

Весь восьмой спуск Наставник Хо демонстративно молчал в сторону сира Блау. И сир не разговаривал с Мастером.

“Беглых-из-клана-Хей” пока не нашли. Из пекарни они ушли той же ночью, дождавшись, пока Мастер Хо изготовит им две поддельные подорожные, скопировав даже оттиски печатей. При дневном свете не обманешь, но ночью, вечером или в сумерках – вполне.

Пару отправили за Хребет, к горцам, через земли Блау, просто потому что старик Хо именно эти клановые печати рисовал с филигранной точностью. Весну и лето, если их примет горская община – а горы охотно скрывают беглых, они проведут там, а следующей осенью спустятся на побережье и тихо осядут, если Великий будет на их стороне.

Старик Хо сказал, что рабам сильно повезло – их привезли с рыночного аукциона в Хаджере, но у Главы клана просто не нашлось времени принять клятвы сразу.

На проверке перед очередным спуском Коста переживал так, что не мог говорить. Менталист, если захочет, сразу увидит то, что было прошлым вечером. Менталист, который служит сиру Блау. Хоть мастер и сказал, что менталисты – “свои”. Свои, как понял Коста, это вообще все, кто не хочет быть рабами.

“Служение – всегда добровольно, принуждение – всегда рабство”, – так сказал наставник. И менталист сира Блау рабом быть явно не хотел – в этот раз он не просто провел проверку, но и почти улыбнулся – так показалось Косте, дернув уголком губ.

С мистрис наедине Коста больше не говорил, но Наставник пару раз засиживался за полночь, ведя тихие разговоры с вдовой.

Ему было сказано забыть всё, что видел, и молчать. И то и другое Коста умел делать прекрасно.