Пассажир без багажа

Кто-то позвонил, и она открыла… А ведь тогда ей, наверное, было еще страшнее – ведь убийство совершилось только что!

– Она открыла кому-то дверь?! – возбужденно переспросила Ирина. – Кому? Что это была за женщина?

– Лена не знала. Ну, пусть даже она вне подозрений, просто знакомая Елизаветы. Все может быть. Но ты понимаешь, что и вчера она тоже кому-то открыла – ведь после того как я ушел, она, наверное, заперла дверь. Кто-то пришел, позвонил, эта дурочка посмотрела в глазок… И почему-то отперла. Она не испугалась.

Борис рассказал, что следователь выслушал эту историю и все его предположения без всякого энтузиазма.

Ничего не записал, ни о чем не переспросил. Как будто это была совершенно незначащая деталь.

– Может, решил, что я пытаюсь заговорить ему зубы, не знаю, – пробормотал Борис. – Ну а как я могу доказать, что когда ушел, она была еще жива?

– Она не выходила вместе с тобой?

– Вышла, с мусорным ведром. Ну и что? Уже темнело, и кто там ее разглядел во дворе, не знаю… Ну пусть даже найдутся свидетели, что мы вышли вместе, и она была жива. А будут ли свидетели, что я туда не возвращался? Никто за мастерской специально не наблюдал!

– Значит, ее убили вскоре после того, как ты ушел, – Ирина уже забыла о том, что злилась на него.

Ее охватил азарт. – Ты говорил, что она почти закончила уборку?

– Да. Осталось работы минут на десять, не больше. На мой взгляд, конечно, я же в этом не разбираюсь.

– Значит, за эти десять минут кто-то туда и зашел. И знаешь, что я думаю? – Ирина вскочила и зашагала по комнате. – Я думаю, что кто-то все-таки следил за мастерской! Ведь на Лену не могли напатсь, пока ты там! Значит, подстерегли, когда ты уйдешь, и тогда уже напали.

Она так разволновалась, что не заметила того, что Борис тоже встал.

Она ощутила на плечах его руки и, повернувшись, оказалась у него в объятиях. На этот раз он поцеловал ее – отрывисто, но горячо.

– Ты, правда, веришь, что я не виноват? – прошептал парень.

– Да, – так же тихо ответила она.

– Почему? Все против меня.

Она не ответила, спрятав голову у него на груди. Ирина была намного ниже его и, стоя так, лицом к лицу, доставала ему головой только до сердца. Она слышала, как сильно оно колотится, и уже не понимала, чье сердце слышит – свое или чужое.

– Я, правда, не трогал ее, – Борис прижал девушку к себе.

 – Я остался… скажу тебе правду, чтобы ты позлилась немножко. Чтобы заревновала. Мне хотелось как-то тебя расшевелить.

Она тихо улыбнулась, но он не видел этой улыбки и продолжал говорить:

– Когда ты мне на прощанье сказала, чтобы я к ней не лез, я обрадовался. Я подумал, что тебе не все равно, что ты ревнуешь… Если бы я знал, чем все это кончится, я бы сбежал оттуда первым! Но что мне теперь делать?

Его голос окреп, и она услышала, что сердце стало биться ровнее.