Печать Пожирателя (СИ)

Они сообщили, что отследили угнанный мобиль до какого-то пустыря в районе Купчино. Авто оказалось брошено и сожжено, и сейчас на месте работала следственная группа, так что Никитина, как ведущего это дело следователя, вызвали на место.

Я же попросил «подбросить» меня туда же — якобы, чтобы пообщаться с лейтенантом Новицким и узнать подробности.

Отказать настойчивой просьбе, подкреплённой приказом майора Хворостова, Никитин не посмел. Так что теперь он вышагивал впереди меня уверенной походкой, но я ощущал исходящие от него эманации страха.

Ничего больше — только липкий, кислый страх, оставляющий за собой неприятный шлейф.

И это говорило о многом.

«Ну, сволочь, жди…»

Парковка полицейского участка находилась позади здания, спрятанная от посторонних взглядов и окружённая высоким забором. Разумеется, тут я не собирался воздействовать на Никитина — хотя, признаться, сдерживал себя с трудом.

Впрочем, было и ещё кое-что. Видимо, я слишком долго использовал навык поглощения эмоций — голова всё ещё болела со страшной силой. И хотя я, «выпив» один из энергокристаллов с живительной силой, попытался её успокоить — получилось не слишком хорошо.

Боль слегка отступила, но череп всё равно будто был сжат стальными тисками, заставляя постоянно морщиться и скрипеть зубами…

Мобиль, в который мы сели, оказался бронированным, тяжёлым, выкрашенным в белый и синий цвета и с мигалками на крыше. Рыкнув турбинами, когда Никитин завёл двигатель, авто поднялось на полметра в воздух и медленно поплыло к отъезжающим воротам.

Следователь молчал, и демонстративно не обращал на меня никакого внимания — даже не смотрел в мою сторону!

Мы выехали на Лиговский проспект, вдоль которого возвышались красивые барочные здания, и устремились на юг.

— Давно вы в органах работаете? — спросил я, уже поняв, что со своим новым умением лучше заходить издалека.

— Десять лет, — коротко ответил следователь.

Сожаление, усталость…

— И как вам служится?

Настороженность…

— В каком смысле?

— Господин Апостолов.

Мужчина скрипнул зубами, и до меня донеслись нотки возмущения, недовольства и зависти.

— В каком смысле… Господин Апостолов?

— Вам нравится ваша работа?

Мобиль свернул и теперь мы двигались вдоль канала, по которому проплывали прогулочные яхты.

— Да, не жалуюсь.

Ложь!

Так-так-так… Кажется, я на верном пути… Эх, жаль, из-за уснувшей Бунгамы нельзя пообщаться с её «квартирантом», Вальтером. Уж он бы сориентировал меня в столь сложном умении чтения эмоций…

— И никогда не хотели большего?

— Что вы имеете в виду… Господин Апостолов?

Теперь до меня донеслась настороженность и опасения — холодные и колючие, отчего по моей собственной спине пробежали мурашки.