Первый...

— О чем ты? — Ксенон нахмурился и скрестил руки на груди. Казалось, что он разозлился на меня за эти слова. — Чара, чтобы я от тебя такого больше не слышал.

— Но…

— Мы знаем, какая ты. Чтобы и кто не говорил — мы не поверим в грязь, которую пытаются прицепить к тебе. Об этом не может быть и речи. Паршиво, что ты сама эту грязь на себя цепляешь.

Я прикусила губу и потянулась к парню. Хотела его обнять, но тут же простонала от боли. Ксенон увидел это и сам меня обнял. Правда, еще наругал за то, что я не слежу за своим состоянием. Мне сейчас нельзя было делать никаких резких движений.

— Твой папа уволился, — сказал Ксенон, когда я вновь легла на кровать.

— Что?

— Он не захотел работать на человека, чей сын с тобой так обошелся.

— Но он дорожил этой работой.

— Ему пару дней назад позвонил старый друг из Кастории. Он от твоей мамы узнал, что тебя сбила машина и у твоего отца хотел узнать, как дела. Насколько я понял, тот человек во время разговора узнал, про увольнение твоего отца и предложил ему работу.

— В Афинах?

— Нет, в Кастории. Сейчас твой отец и моя мать думают о том, чтобы переехать туда.

Работа действительно хорошая. Но это будет через время. Когда тебе станет лучше, я заберу тебя в Салоники. Я уже договорился со знакомым, который предоставит тебе еще более лучшие условия для лечения. Поэтому, скорее всего, твои родители и моя мать, тоже на время переедут в Салоники. Или, как минимум, будут приезжать и навещать тебя. Пока что мы только разговариваем об этом всем, но планы уже имеются.

Ксенон ладонью растрепал мои волосы.

— А сейчас тебе нужно отдыхать. Набирайся сил. Я хочу увидеть прежнюю Чару.

Нет, еще более сильную. Я знаю, что ты никому не дашь себя сломать.

Эпилог"

"Счастье есть. Оно кроется в мелочах — в утренних лучах солнца и в их тепле. Горячей чашке чая, вкусной булочке и ранней прогулке. Теплой кровати и расслабляющей ванне. В поддержке близких и в их улыбке.

Вокруг столько прекрасного, а я только сейчас это по-настоящему замечала и ценила как никогда раньше.

Так уж получилось, что я заново начинала жить. Оживала. Открывала глаза и смотрела вокруг себя. Дышала полной грудью. Смотрела вперед и не позволяла ничему плохому тянуть меня назад, понимая, что оно не стоило того, чтобы морально гробить себя.

Те, кто хочет сделать тебе больно, только порадуются, если ты сдашься. Нет, я никому такой радости предоставлять не собиралась.

Вдох и выдох. Начало жизни на низком старте. Звучал выстрел и я бежала, чувствуя, как становилось легко от встречного ветра и свежих мыслей.

Мне нравилось в Салониках. Да, сразу было долгое лечение, а после него реабилитация. Но даже в этом было то, что заставляло улыбаться.