Первый...

Вместе с этим начала оглядываться по сторонам, надеясь, что во дворе находился еще кто-нибудь, но он был полностью безлюдным. Даже свет в окнах не горел. Все спали.

— Понравилось под Иероном?

От этого вопроса по спине пробежали мурашки и тело сковало шипами. Сколько же льда и жесткости в нем было.

Я опять остановилась, но на этот раз не спешила оборачиваться. Более того, я замерла и, широко раскрыв глаза, уставилась в одну точку, пытаясь понять, послышался мне вопрос Кириана или нет.

— Что, Очкарик, ты под таким впечатлением от Гатиса, что даже не знаешь, что сказать? — очередной вопрос полоснул по сознанию подобно тысячи ножей.

 Сколько же пренебрежения и ярости в нем было. Вот только, я тоже начинала еще сильнее злиться.

Понимая, что сейчас Кириан стоял прямо позади меня, так, что моя спина и его торс практически соприкасались, я очень сильно напряглась и, подняв голову, посмотрела ему в лицо. Несмотря на мрак ночи, его голубые глаза обжигали.

— Между мной и Иероном ничего не было, — сказала сквозь плотно стиснутые зубы.

— И вы с ним не лизались в его машине.

— Да. Мы не… — запнулась, ведь поняла, что, по сути, мы действительно целовались в машине Гатиса. Качнув головой, я сделала глубокий вдох и мысленно чертыхнулась. — Черт возьми, не твое дело что и с кем я делала. Чего ты вообще от меня хочешь?

— Пришел в очередной раз убедиться в том, насколько у Иерона паршивый вкус. Более стремной девушки у него еще не было. Гатис прямо дно пробил.

Щеки полыхнули и уже теперь в сознание врезались копья ярости. Они болезненно разрывали мысли и пропитывали их таким гневом, который я никогда прежде не испытывала.

Я стиснула ручку рюкзака и со всей силы ударила им Кириана.

— Да пошел ты, — зашипела и опять замахнулась рюкзаком. Он у меня был тяжелым, так как я предпочитала носить с собой все учебники. Именно поэтому размахивать рюкзаком было трудно, но мое желание убить Кириана предавало невероятных сил. Правда, Агеластос легко поставил руку, не давая мне добиться желаемого, а потом и вовсе отобрал рюкзак, после чего отбросил его в сторону. — Какой же ты придурок.

Казалось, что из-за злости кровь превратилась в лаву и я изнутри горела, так же ощущая ярость Кириана.

Она полыхала настолько сильно, что даже воздух заискрился.

Стиснув зубы, я пошла за своим рюкзаком. Намеревалась забрать его и направиться к себе. Пошел Агеластос к черту. Я больше не потрачу на него ни секунду своего времени."

"Вот только, Кириан перехватил меня и сжал ладонь на шее сзади, после чего дернул меня на себя и, так и не сказав ни слова, начал тереть мне губы рукавом своей кофты.

— Какого?..