Первый (СИ)

Я облизываю пересохшие губы и совершаю опасный маневр — обхватываю ладонями колючие щёки гонщика."

"Понятия не имею, что на меня действует сильнее: наша близость, страх потери или разговоры о личном, но, закончив надевать футболку, я не тороплюсь отходить на безопасное расстояние. Наоборот, делаю шаг навстречу.

Андрей смотри на меня хмуро, но в то же время – с задумчивым интересом.

Запах его чистой кожи бережно обволакивает и притягивает. Я наклоняюсь, чувствую ровное дыхание на подбородке. Ниже — смотрю на твёрдые сухие губы. Под барабанящий в ушах пульс накрываю их своими — влажными и мягкими.

От ударной дозы эйфории, которая впрыскивается в кровь, прижимаюсь и растерянно целую. Глажу колючие щёки, упираюсь бёдрами в пах. Обхватываю нижнюю губу, чуть втягиваю в себя. Действую инстинктивно. Возможно, чуточку неуклюже, но совершенно точно искреннее.

Робко обнимаю Андрея, льну к нему. Пытаюсь поощрить и расслабить, но как ни стараюсь — не чувствую отдачи. Ныряю языком в приоткрытые губы, пугливо возвращаюсь.

— Я женат, — спокойно напоминает.

Кровь приливает к лицу. Чёрт. Я знаю. Провожу ладонями по волосам на затылке, пытаюсь задобрить. Отстраняюсь лишь на несколько миллиметров.

— Ты разводишься. Так говорят.

Гонщик снова усмехается. Уголки его губ ползут вверх, а мне от этого движения становится щекотно. Везде.

— Кто, Жень?

— Все.

— Врут.

Мрачная реальность одним махом вымывает из крови эйфорию и приводит в чувство.

Всю эту неделю я старалась не давать оценку отношениям Бакуриных, но получалось, откровенно говоря, плохо. Как можно было оставить любимого человека наедине с катастрофическими проблемами? Как? Я злилась на Алину. И абсолютно её не понимала.

— Жень, ты определись, с какой целью сюда ходишь, — произносит гонщик.

Он опускает ладонь на внутреннюю сторону моего бедра. Ведёт выше и выше. Пока не упирается в шов шорт. Прямо по голой коже своими сильными руками. Я тут же задыхаюсь.

— Если думаешь облегчить вину с помощью секса, то зря стараешься.

Андрей надавливает, сжимает. Его пальцы впиваются в кожу, ребро ладони упирается в промежность. Мне чуточку больно, но больше приятно. Настолько, что низ живота обдаёт кипятком. Я силюсь сделать хотя бы один полувдох.

— Не знаю, пишут ли об этом в интернете, — гонщик вскидывает взгляд, кривовато улыбается. — Но неумелые целки меня не вставляют.

Глава 11

— Тём, а покажи Женьке, где можно найти тарелки, — просит отец, весело подмигивая сыну товарища. — Пожалуйста.

Меня передёргивает от этого неуместного «тонкого» приёма, который очевиден всем присутствующим.

Стреляю в папу недовольным взглядом, тот отмахивается. Пусть скажет спасибо, что я вообще согласилась ехать на дачу к Литвиным. Сдались мне эти рыбалка, баня и шашлыки.