Первый (СИ)

Это ощущается так явно, словно на Бакурина у меня выстроен личный датчик.

После всех необходимых манипуляций я возвращаюсь к столу, чтобы отдать Андрею медицинскую карту. На всякий случай проверяю, всё ли заполнила.

Гонщик встаёт с кушетки, выравнивается в полный рост и бросает беглый взгляд на настенные часы, которые висят в кабинете прямо над дверью. И вроде бы говорить больше не о чём — пора прощаться, но эта неожиданная и тёплая встреча не дает шансов остаться равнодушной. Она что-то переворачивает во мне.

— Хочешь выпить чай, Андрей? — спрашиваю первое, что приходит в голову, только бы продлить момент.

Бакурин опускает руки в карманы штанов, слегка покачивается с носка на пятку. Смотрит настолько неприкрыто и пытливо, что у меня подгибаются колени. Кажется, спросит о личном — и я непременно признаюсь. Возможно, предложение почаевничать было лишним, но я, увы, не сдержалась.

— Ты всем пациентам предлагаешь? — отвечает вопросом на вопрос.

— Только тебе, — говорю честно. — Чаще на чай зовут меня. У нас тут много спортсменов после травм.

Скорее профессиональных, а не тех, которые являются следствием ДТП, — но этого вслух я не добавляю.

— А ты? — снова интересуется Андрей.

— Отказываюсь.

Гонщик заглядывает в карту, сверяет время. Он не отвергает предложение категорически и вовсе не грубит. И, Боже мой, даже не посылает.

Я в этот момент судорожно вспоминаю, есть ли у нас что-то к чаю. Точно знаю, что вчерашние эклеры съели коллеги, тем не менее, обычное галетное печенье должно остаться в запасах.

— Жень, давай в другой раз, — произносит Андрей. — У меня через пять минут начинается массаж, а я пока не подозреваю, где искать кабинет.

Ни капли не расстроившись, киваю. Наоборот, «в другой раз» очень воодушевляет. Я тщательнее подготовлюсь и буду иметь в виду, что такой вариант в принципе возможен."

"— Ты можешь снова подойти к стойке администратора, а лучше — давай я тебя провожу?

Андрей не говорит ни да, ни нет. Придерживает дверь, когда я выхожу из кабинета.

Спустя двадцать минут в коридорах и холле ничуть не стало пусто. Наоборот, поток людей будто увеличился.

В лифте набито битком, но мы с гонщиком втискиваемся. На втором этаже к нам добавляется ещё два человека, отчего мне приходится буквально вжаться в Андрея всем телом.

— Подвиньтесь, а? — требует ворчливый пожилой голос.

Бакурин слегка отступает назад. Пока я размышляю, стоит ли мне поступить точно так же, кто-то болезненно толкает меня в спину. Я пошатываюсь, случайно наступаю на ногу Андрея, а ладонями упираюсь в его грудь.

— Прости.

— Не парься, Жень, — спокойно произносит он, устремив взгляд на табло, которое показывает номер этажа.

Лицо при этом непроницаемо. На моём — наверняка целый спектр эмоций.