Первый (СИ)

Фотографии Бакурина с женой я тоже пристально рассматриваю. Пытаюсь понять, что сейчас чувствует Алина. Братья? Мать? Тренерский состав? Не знаю только: для чего мне это?

Утром отец от меня отмахивается. Отменяет работу, постоянно с кем-то созванивается. По коротким отрывкам я понимаю, что новости кардинально меняются каждый час. Они то плохие, то хорошие.

— Что-что, Жень! – вспыхивает папа. – Травмы головы. Руке – пиздец.

Он впервые матерится при мне, но раз сказал ругательство, то значит, что дело действительно плохо.

— Сидишь дома. На море не летишь, — раздаёт приказы отец.

— Я не собиралась.

Сев на стул, закусываю щёку изнутри. В грудной клетке тянет и болит. Вообще-то я хотела полететь к маме, но увы.

— У Бакурина было важное соревнование. Он к нему долго готовился. Теперь может только мечтать.

Я киваю, потому что знаю. Наверное, после прошлой бессонной ночи могу досконально рассказать всю биографию Андрея.

— Тебе нужно наведаться к нему в палату, — выдыхает отец. – Предложить помощь, поухаживать. У меня вся автомобильная федерация лечит в клинике зубы, Жень. Утром то один, то второй звонил. Мол, твоя дочь учудила?

Опустив глаза, дёргаю плечами. На удивление папа не кричит и не злится, но разговаривает обречённо, а это ещё хуже.

Впрочем, идеей поехать к Бакурину воодушевляюсь. В конце концов, я же будущий врач. Если надо — буду сидеть рядом с ним целыми сутками. Кормить, поить, читать книги и помогать в тех делах, где он не может справиться самостоятельно.

Уже следующим утром мы с папой едем за покупками. Я с особой дотошностью выбираю кисломолочные продукты и фрукты. Хочу, чтобы было максимально полезно.

Когда переступаю порог травматологии, то невольно ёжусь. На мне белый халат и бахилы. В правой руке пакет с небольшими презентами.

Я медленно иду по коридору к палате номер пять, опасаясь всего на свете. Журналистов, тренера или жены Андрея. Но у двери пусто, а внутри совершенно точно тихо.

Расправив несуществующие складки на халате, стучу. Когда никто не отвечает, я дёргаю дверную ручку и попадаю в светлую и чистую палату, где пахнет антисептиком.

— Здравствуйте… — негромко проговариваю.

Андрей лежит на специальной широкой кровати, отвернув голову к окну, поэтому его лица я не вижу, но догадываюсь, что он спит.

Застыв на месте, бегло блуждаю по нему взглядом. Рассматриваю отросшую щетину, примятую футболку в свежих пятнах крови и руку в гипсе.

Я беззвучно прохожу по палате, стараясь не разбудить Бакурина. Пусть поспит. Знаю, что у него была сложная операция. Руку буквально собирали по частям и вставляли пластины. К сожалению, эта операция не последняя.

Когда Андрей резко поворачивает голову, я едва не подпрыгиваю на месте.