Песнь личной служанки повелителя

Он даже потянулся, намереваясь схватить меня за руку, но не рискнул. Плотно сжав челюсти, Доран прошипел:

— Что ж, Айлирана, сама расскажешь или будем выяснять, что ты вчера со мной сделала?!

Глава 37

/Айлирана/

— Я жду ответа, — рыкнул Доран, когда молчание затянулось."

"Он напряжённо сжимал кулаки, я нутром чувствовала, как сильно он желает схватить, встряхнуть, может, ударить. Но он сдерживал себя. И дело даже не в страхе. Он не хочет калечить. Он меня не тронет, поняла я. Не ударит, не сможет изнасиловать, пока знак Деймоса действует. А это означало, что я пусть и в относительной, но безопасности. Время не на моей стороне, остается постараться воспользоваться им с умом.

— А я должна отвечать? — заставила себя выпрямиться, вздернув подбородок.

— Ты должна слушаться, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Возможно, ты забыла о том, в каком положении находишься. Твои подопечные у нас. Лили и Кай очень расстроятся, узнав, что тебя не интересует их судьба.

— Лили и Кай не позволят меня принуждать и всё понимают, — произнесла я ровно, хотя внутренне дрожала.

Но понимала, что стоит показать слабину, Доран почувствует большую власть. Пусть лучше думает, что мне на всё плевать после смерти мужа.

Доран прищурился, глядя в мои глаза оценивающе. Злость отступала под действием здравого смысла.

— Можешь что угодно говорить, но ты не позволишь им навредить, — слова звучали сухо, обжигали холодом, отчего мелкая дрожь пробежала по телу. — Не хочешь говорить, как обожгла меня, будем выяснять иначе, — он взмахом руки указал на лекаря.

Тот с угрюмой гримасой на лице вытянул из кармана флакон с голубоватой жидкостью.

Вот теперь стало страшно. Под препаратом я могу выдать Айвирену, свой план… О Древо, я могу рассказать о ребёнке. И тогда его ничто не спасёт.

— Я расскажу, — судорожно выдохнула, сжав дрожащими пальцами полы халата, чтобы раздвинуть их, а потом и расстегнуть пуговицы ворота сорочки.

— Что это? — скривился Доран, разглядывая знак на коже.

— Деймос начертал его, чтобы ни один мужчина, кроме него, не мог ко мне прикоснуться. И мне интересно, почему он все ещё не потерял силу, если заклинатель погиб, — я впилась пытливым взглядом в лицо Дорана.

Хоть капельку сомнений, хоть что-нибудь, за что можно зацепиться надежде на чудо. Я не могу, я не хочу верить, что Деймоса больше нет. Доран нахмурился, задумавшись об ответе. И мелькнул в голубых глазах страх, отчего сердце в груди забилось чаще, готовое вырваться наружу.

— Может, Деймос все ещё жив, — хмыкнул он, возвращая привычное презрительное добродушие. — Лежит изломанный после падения с обрыва. Гармонты, знаешь ли, плохо летают без крыльев.

Дыхание застыло в глотке, комната подернулась пеленой.