Пять лимонов на мороженое

Гулко хохоча из-под черного забрала шлема, ездок развернулся в коридорчике – и ринулся вперед. Отблескивая голым черепом в свете ламп, бритый по-прежнему болтался сзади на веревке – и при каждом толчке подпрыгивал, легко и упруго, как резиновый мяч. Орать он перестал, не иначе как потерял сознание.

Скутер мчался прямо на тонкую стеклопластиковую дверь – и в вихре разлетающихся осколков, сопровождаемый воплями разбегающихся людей, вырвался в операционный зал. С яростным рычанием разметывая пластиковые столы и хромированные стулья, ринулся к «вертушке» на входе…

– Не проскочит! – завизжала сзади Катька. – Заклинит!

У самой «вертушки» скутер чуть-чуть вильнул – всегда запертая обычная дверь рядом с пропускным пунктом распахнулась от толчка колесом, и скутер вырвался наружу!

Сыщики с топотом выскочили на знакомое скользкое крыльцо. Как раз вовремя! Взмыв над ступенями, скутерист приземлился на тротуар, и лавируя между прохожими, рванул на дорогу. Закладывая очередной вираж, вписался в поток автомобилей… болтающийся сзади на веревке бритый оказался прямо под колесами! Скутерист одним движением отцепил веревку и прибавил скорость, исчезая среди машин.

Раздался истошный визг протекторов. Здоровенный «мерс» резко отвернул, пытаясь объехать выпавшего на дорогу человека. Не сумел… Колесо наехало прямо на грудь! Раздался громкий хлопок – будто у «мерса» лопнуло колесо… Но это было не колесо! Мурке казалось, что она попала в какой-то фантастический фильм! Грудная клетка бритого вспучилась под надавившей на него тяжестью, раздулась… Парня разорвало на куски! Что-то мертвенно-белое, похожее на клок оторвавшейся кожи, шлепнулось Мурке под ноги.

Девчонка в ужасе закричала и закрыла лицо руками.

Сквозь визг колес и вопли клаксонов она слышала звук топочущих ног – кажется, опомнившиеся банковские служащие мчались к месту происшествия. Рев машин затих, сменившись короткими испуганными вскриками и рокотом множества голосов, в которых явственно слышались возбуждение, недоумение, страх… Из общего шума вырывались отдельные невнятные слова:

– Банк… банка… – крикнул кто-то, – лопнул!

– Уже? – В голосе Севки прозвучал ужас. – Он не мог так быстро!"

"Ну кто про что – а Севка про бабки! У него на глазах человека в клочья разнесло, а он только о деньгах думает! Возмущенная Мурка отняла руки от лица – как раз чтоб увидеть, как Сева бросается наперерез средних лет женщине, возвращающейся от столпившихся на дороге людей обратно к банковским дверям.

– Извините, пожалуйста, что там такое говорят? – торопливо спросил мальчишка. – Кто лопнул? Банк? Ваш банк лопнул? – в словах его звучал все тот же ужас.