Пятьдесят оттенков темного

Но к ее ужасу, он медлил. Между тем по ее телу побежали первые огоньки, а в промежности началось легкое покалывание. Наконец напряжение достигло своего пика, сотни горящих стрел пронзили ее насквозь, она издала отчаянный вопль и упала на постель, охваченная оргазмом.

Стенки ее ануса и влагалища сократились и сжали член Криса. Потеряв контроль над собой, он извергнул струю семени, хватая ртом воздух, извлек фаллос из ее корчащегося тела и в гневе воскликнул:

— Ты кончила первой! Это нечестно!

Ровена обернулась и виновато проскулила:

— Я ничего не смогла с собой поделать! Ты был настолько великолепен, что я не выдержала.

— В таком случае ты будешь наказана!

— Нет, с меня довольно! Я больше не могу! — взмолилась Ровена.

Но Крис был неумолим. Обмакнув пальцы правой руки в увлажняющее желе, он принялся втирать его в ее истерзанную плоть и массировал клитор до тех пор, пока она снова не стала повизгивать от удовольствия.

— Я хочу, чтобы ты кончила! — сказал он.

Закрыв глаза, Ровена покорно отдалась игре его пальцев, но ее плоть уже устала. Видя, что она не исполняет его приказ, Крис пришел в ярость.

Он встал на колени и начал лизать вход во влагалище. Жар стал медленно распространяться по ее телу. Она взмолилась:

— Еще! Еще!

Крис проворнее заработал языком, и постепенно Ровена начала расплавляться. Жар усиливался, пронизывая ее с головы до ног, она откинула голову на матрац и прохрипела:

— Я кончаю!

Крис резко отпрянул и, встав, холодно обронил:

— Я передумал. Пожалуй, ты права, с тебя достаточно!

С этими словами он повернулся и вышел из спальни. Ровена осталась лежать на кровати со связанными за спиной руками.

Напрасно она проклинала его и призывала вернуться и довести начатое до конца: Криса уже и след простыл.

— Он вернется? — шепотом спросила Харриет, глядя на тщетные попытки звезды экрана освободить руки.

Сидящий рядом с ней в темноте гримерной Льюис вздохнул:

— В этом нет нужды. Ровена очень изобретательна, она сама решит свои проблемы: вряд ли она допустит, чтобы служанка утром обнаружила ее в таком виде.

Столь хладнокровное восприятие увиденного поразило Харриет. Даже в рамках свободного брака считалось неприличным допускать интимную связь жены с ее единокровным братом.

Вероятно, Льюис умел скрывать эмоции, подумала Харриет, и не желал окончательно потерять лицо, дав чувствам волю в щекотливой ситуации.

Но она заблуждалась. Все обстояло иначе. Льюису, как и большинству мужчин, нравилась сексуальная красавица Ровена, он был без ума от ее тела, но не воспринимал ее как личность. Это был брак по расчету, от которого выигрывали оба — и он с его аналитическим умом и режиссерским даром, и она с ее удивительной сексуальностью и красотой.