Пикник на острове сокровищ

Провизор был молодой, но работал невероятно медленно, будто под наркозом.

Через полчаса я вернулся к ящику, набитому плюшевыми уродцами, и обнаружил там лишь одну бабу, восседавшую на стуле.

– А твою-то милиция замела, – радостно возвестила она.

Я чуть не упал от неожиданности.

– Как?

– Очень просто. Руки за спину заломили и утянули, – веселилась тетка, – чистый цирк. Она одного мента укусила, второго лягнула, а как орала! Я думала, ща крыша рухнет.

– Вы ничего не путаете? – обморочным голосом поинтересовался я. – Николетта светская дама, по какой причине ее в участок забрали?

Бабища зафыркала, словно попавшая под дождь кошка.

– Сказали, что статья имеется, за гиб… кс… изьм! Слово больно заковыристое! Во, я и не вспомню.

– И куда ее повели?

– Туточки близенько, налево и до конца галереи, – охотно пояснила баба, – да, зайку она вытащила! Вот настырная! Ухитрилась-таки!

На секунду мне стало интересно, каким образом маменька достигла цели, но, поскольку ящик с игрушками выглядел целым, а его хозяйка невредимой, я решил заняться более серьезными вопросами.

Я побежал по коридору и в конце концов уперся в серую дверь с надписью «Милиция».

Потянул ручку и чуть не оглох.

– Сейчас за мной придут! Вы ответите! Немедленно позовите сюда мужа и Ваву! Адвоката! Врача! У меня инфаркт! «Скорую»! Фу, чем тут воняет! Уберите этого парня, он ел чеснок! Кто вам разрешил употреблять этот овощ? На дух его не переношу! Откройте форточку! Закройте, дует! Воды! Нет, не этой! Минеральной! Фу! Фу! Я не пью из-под крана! Отвратительное обращение!

Переведя дух, я вошел в маленькую комнатку, где за письменным столом восседал мужчина моих лет с мелкими звездами на погонах.

У стены жался молоденький сержантик, вид у него был не ахти, бледный и запуганный. Я пожалел паренька, Николетта, если ее обозлить, страшна в своем гневе. А сейчас устроившаяся на колченогом стуле маменька напоминала настоящую фурию.

– Разрешите войти? – вежливо поинтересовался я, очень удивленный нарядом Нико.

По какой причине она закуталась в милицейскую шинель?

– Уйди, мужик, – устало махнул капитан, – потом заглянешь.

Николетта повернула голову и усилила звук.

– Произвол! Геноцид! Непременно пожалуюсь в Комиссию по правам человека! Возбужу дело в Международном суде в Гааге! Это Вава!

– Кто? – обморочным голосом спросил капитан.

– Иван Павлович Подушкин, – быстро представился я, – сын дамы, которую вы арестовали.

– Вава, – подскочила маменька, – какой сын! Разве у молодой женщины могут быть старые дети!

– Что случилось? – спросил я.

И тут в отделение с охапкой плюшевых зайцев в руках ворвался Владимир Иванович.

– Нико, – громовым голосом заорал он, – ты жива?

– Да, – моментально растеряв злобу, ответила маменька, – ой, зайчики.