Пикник на острове сокровищ
Иван Павлович Подушкин снова оказался в эпицентре событий! Его друг Егор Дружинин – большой любитель экстремальных развлечений – внезапно скончался. И вот ночью после похорон Ваню разбудил телефонный звонок. Звонил… Егор и слезно умолял достать его из могилы. Ополоумевший от ужаса Подушкин помчался на кладбище и отрыл Егора. Тот рассказал, что хотел «прикольно» пошутить – устроить собственные похороны, а потом «воскреснуть» на поминках. Представляете реакцию скорбящих! Но четко разработанный сценарий дал сбой – устроители «забавы» не откопали гроб. Егор просит Ваню скрыть, что он жив, и найти тех, кто решил таким жутким способом убить его. Конечно же, Ваня не может отказать другу, но он сам попал как кур во щи – его маменька Николетта скоропостижно… вышла замуж…
Только после того, как ребенок начал истерично рыдать, отец, бурча себе под нос, пошел на кухню и обнаружил жену без сознания. Катя скончалась от обширного инфаркта, мужу не предъявили никаких обвинений. Но Витя был уверен: дай отец маме таблетку, не заставь он больную ходить по квартире, осталась бы она в живых. А так вышло хуже некуда: Катя в могиле, Витя в интернате.
Не нравилось мальчику и в экспедициях. Андрей Семенович сыну поблажек не давал, наоборот, мог отругать его при всех, обозвать идиотом, отвесить оплеуху. Провести лето совместно с папой Витя соглашался по одной причине: в приюте было еще хуже. В экспедиции хоть кормили прилично и не было здоровенных одноклассников, бивших щуплого, маленького Виктора почти до смерти.
Потом отец нашел скифское золото, целую неделю носился по лагерю, сообщая рабочим, шоферам и прочей не слишком разбирающейся в археологии публике об уникальности находки.
– А денег оно стоит? – неожиданно спросил Герасим Дружинин, отец маленького Егора, тоже находившегося в лагере.
Андрей Семенович осекся, потом сердито заявил:
– Конечно! Золото тянет на миллионы. Но материальная сторона блекнет перед исторической ценностью находки. Пойми, не все измеряется деньгами.
Вечером Витя пошел в лес, он любил бродить один. Огромное солнце закатывалось за деревья, одуряюще пахло цветами. Мальчик остановился, он хотел сорвать неизвестное растение, усеянное мелкими желтыми бутонами, и вдруг услышал голос:
– Миллионы! – сказал мужской голос.
– Они в домике, – вступила в разговор женщина.
Витя раздвинул ветви колкого кустарника и увидел парочку, устроившуюся в укромном месте: повариху с редким, на взгляд подростка, идиотским именем Эдита и шофера Николая. Оба появились в лагере недавно, через несколько дней после того, как Машкин вскрыл захоронение скифской царицы. Эдита и Николай держались на людях сухо, они практически не общались друг с другом, но Витя был умный мальчик, к тому же он в интернате обзавелся звериным чутьем и сразу сообразил: водителя и кухарку связывают близкие отношения, они, похоже, любят друг друга. А сейчас лишь удостоверился в своей правоте, вон как целуются, старые кретины. Еще Витя подслушал разговор, из которого сделал вывод: парочка хочет стащить золото, но не знает, как пролезть в избушку.
Потом заговорщики ушли, а мальчик внезапно сообразил, каким образом сумеет отомстить отцу и избавиться от интерната.
Выждав два часа, Витя вернулся в лагерь, с радостью заметил, что взрослые уже спят, и поскребся в палатку к Николаю.
– Чего тебе? – сонно спросил водитель.
– Дядя Коля, – зашептал хитрый парнишка, – грузовик в канаву сполз, вы, наверное, на ручник его не поставили.
– Итит твою в корень, – подскочил Николай, – спасибо, Витек.

















