Пикник на острове сокровищ

Ситуация, в принципе, складывается в его пользу, он нигде не работает, не имеет родственников. Юра даже пытается созвониться с квартирной хозяйкой, вот та способна поднять ор, но Антонина не снимает трубку. Тогда Юра звонит одной из своих многочисленных приятельниц и просит:

– Помоги, пожалуйста, звякни дуре, скажи, что я купил квартиру и ее хата свободна. Я очень тороплюсь, а Тонька не отзывается. Ключи я ей оставил, все, что внутри найдет, пусть забирает себе.

Девушка не усматривает в его просьбе ничего странного и выполняет ее со спокойной совестью. Юра улетает в Челябинск, он не боится, что Лена поднимет шум. Любовница по уши замарана, она согласилась не откапывать мужа, является его единственной наследницей и будет сидеть тихо, боясь привлечь к себе внимание. При этом, зная имя режиссера спектакля, Трофимов стопроцентно уверен: очень скоро Леночка покончит жизнь самоубийством, оставив записку типа: «Не могу существовать без обожаемого мужа». Кстати, он оказался прав.

Я вновь опустился на стул.

– Что ты имеешь в виду?

Макс развел руками.

– У Лены в гардеробе обнаружили пустой пузырек из-под яда и записку с наспех нацарапанными каракулями: «Ольгуша, прости! Не могу жить без Егора»."

"– Ничего не понимаю, – прошептал я, – хотя… нет! Ясно! Эдита на правах знакомой приехала высказать Ольгушке соболезнования и сунула в шкаф тару из-под яда и писульку. Искаженный почерк Лены можно объяснить ее волнением. Но почему Дружинина оказалась в больнице? Отчего не осталась умирать дома? Не хотела пугать Ольгушку!

– Эх, Ваня, – с явной жалостью перебил меня Макс, – совсем ты раскис и потерял умение мыслить. Лена вовсе не думала уходить из жизни самостоятельно. На поминках она изображала скорбь, и ей в самом деле было не по себе. Лена не понимала, куда подевался Юрий. На следующий день Дружинина бросилась искать любовника, но везде был облом: мобильный молчит, общие знакомые Юру не видели. Кстати, Трофимов не приводил любовницу к себе на квартиру, они встречались в маленьких гостиницах. Поэтому про дом рядом с МКАД Дружинина не знала, она в безумной тревоге, и тут вспоминает медсестру, девушку с необычными глазами. К ней Дружинину Юра отправлял за лекарством, сам он не захотел тогда светиться. Лена, попив дома чайку, несется в больницу, ее толкает надежда, что помощница Юры, раздобывшая снадобье, знает его адрес или в курсе произошедшего. Глупое предположение, но она цепляется за соломинку.

В холле больницы ей делается плохо, бабка-гардеробщица из сочувствия к посетительнице, по доброте душевной, предлагает:

– Милая, хочешь чайку?

И тут… я, конечно, могу лишь предполагать… Никто этого не подтвердит, ведь Лена мертва.