Пикник на острове сокровищ

Боже, какой я дурак! Трофимова просто купили, некий человек пообещал ему запредельную сумму, и Юрий не устоял. Но, думаю, воспользоваться полученным капиталом мерзавец не успел, его самого небось убили! Вот почему в квартире остались вещи и продукты. Надо отвечать не на вопрос: кто велел оставить Егора в гробу, а озаботиться другой проблемой: кому была выгодна смерть Дружинина? Деньги!

– Деньги? – вдруг воскликнула Ольгушка. – Ванечка, ты о чем?

Я потряс головой. Иван Павлович, не теряй разума! Я не услышал, как хозяйка вернулась с кухни, да еще принялся вслух озвучивать свои мысли.

– О каких деньгах ты толкуешь, Ванечка? – продолжала изумляться Ольгушка. – Кто и что получит? Право, странный вопрос ты задаешь.

– Ты меня неправильно поняла, – стал выкручиваться я, – вернее, я плохо сформулировал свою мысль. Хотел сказать… э… прости, конечно, но Егор был богат, неужели нужно работать, да еще в таком ужасном месте, как школа?

Ольгушка всплеснула руками.

– Конечно! С детьми молодеешь! Да, у меня все в порядке со средствами, но хочется быть полезной кому-то!

– Прости, я сказал чушь.

– И Леночка, несмотря на наследство, не станет сидеть дома.

– Какое наследство?

Ольгушка заморгала.

– Егор оставил ей свой бизнес.

– Весь?! – подскочил я.

– Естественно, – удивилась она.

– Ты хочешь сказать, что завещание составлено в пользу Лены?

– Конечно! Она жена!

– А что получишь ты?

– Я?

– Да!

Ольгушка вздрогнула.

– Я не задумывалась над этим вопросом.

– А сейчас попытайся, – велел я, ощущая себя почти негодяем.

– Квартиру, – принялась загибать пальцы Ольгушка, – библиотеку, кое-какие драгоценности…

– Это принадлежало тебе и раньше, а вот средства Егора, они куда пойдут?

– Леночке.

– С ума сойти!

– Почему?

– Егор ничего не оставил матери?

– Ванечка, мне недолго осталось на этом свете, – ответила Ольгушка, – меня больше на земле ничего не держит, а Леночка молодая, ей еще жить да жить. Она замечательная девочка, никогда меня не бросит. Только не стоит ей молодые годы гробить, детей у нее нет, пусть спокойно выходит замуж и, вспоминая Егора, говорит: «Спасибо рано ушедшему супругу». Знаешь, Ванечка, это, конечно, не секрет, но в молодости деньги играют большую роль, чем в старости. В двадцать лет всего хочется: машину, одежду, квартиру, а после шестидесяти материальные блага ни к чему! Мне всегда казалось, что пенсию государство должно платить до тридцати лет.

Вот когда людям позарез нужно свободное время и деньги. А в старости пусть пашут без остановки, дольше проживут от ощущения собственной нужности, и государству польза. Бухгалтерша, справившая семидесятилетие, – ответственный человек, а двадцатидвухлетняя егоза разве о службе думает? Вот и пусть нагуляется сначала.

– Оригинальная теория, – вздохнул я.