Пятьдесят оттенков синего

Драг зашипел и стремительно перехватил мои руки, отводя их за спину и для верности обвивая хвостом.

Взгляд Леши – не знаю почему, но в какой-то момент я стала мысленно называть его именно так – пылал безумием и голодом. Он был на пределе. Как и я. Возможность осязать такой твердый жар его тела подхлестнула мое желание, усилив его троекратно. Лоно жадно напряглось, отзываясь ноющей болью. Потребность в близости была невыносимой. Мне казалось, если через секунду я не почувствую эту бархатистую мощь в себе – умру!

Не мог больше медлить и драг. Припав к моему рту яростным поцелуем, сминая губы и покоряя язык, он на бесконечно краткий миг приподнял меня, перемещая ближе. И плавно опустил, проталкиваясь в жаждущую глубину моего лона.

Почувствовав его в себе, так глубоко и правильно, на какое-то время я замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям. Моя плоть жадно окружила его, сжимая плотным кольцом внутренних мышц, обволакивая влагой желания.

Леша резко переместил меня, укладывая на кровать и вынуждая до предела развести в стороны ноги. Он всего на мгновение неподвижно завис надо мной, прижавшись своим лбом к моему, всматриваясь безумным взглядом в мои глаза. Обещая, предупреждая, извиняясь…

И все. Дальше не было места промедлению. Сомнениям. Нежности.

Только неистовые яростные движения. Звуки от соприкосновения наших тел и все ускоряющийся темп.

Толчок – и невыносимое мгновение разлуки. Снова сильный толчок – и отчаяние расставания. Новый, более мощный толчок – и мучительное ощущение одиночества.

Жар сплетающихся тел, невнятный шепот, стоны, поскрипывание матраса и глухие шлепки соприкасающейся плоти. Разряды нестерпимых ощущений, зарождающиеся при каждом сокровенном прикосновении где-то глубоко внутри и стремительными волнами чувственного восторга разбегающиеся по венам.

Это было божественно! Это стало откровением! Это превзошло все мои самые смелые мечты!

Мощно, стремительно и порочно. Пока могла, я встречала взглядом каждое движение сильного мужского тела, обещавшее мне новую волну восторга. А потом, окончательно потерявшись в наслаждении, я зажмурилась, погрузившись в сокровенные ощущения.

Последний удар, самое глубокое погружение мужской плоти в мое уже сжимающееся в конвульсиях лоно, наши слившиеся в единое целое тела. Меня накрыло. Унесло вихрем удовольствия, укрыв от мира пеленой глухоты, слепоты и полной отрешенности.

Уотерстоун стал моим открытием. Я доподлинно знала, что так… великолепно ни с кем другим не будет, никогда. И хотела, жаждала наслаждаться этим драгом вечность.

Спала я сладко и спокойно. Мне давно не было так хорошо.